— Проходите.

Я вхожу… и на секунду просто замираю.

Вау!..

Пентхаус, разумеется.

Высокие потолки, панорамные окна, город как на ладони, все в каких-то спокойных дорогих цветах — серое, темное дерево, стекло.

Шикарный минимализм.

Я машинально вспоминаю свою квартиру, и мне становится как-то… смешно.

— У вас тут… — тяну я, — тоже минимализм.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— В отличие от вас, у меня он… осознанный.

Я фыркаю. Да уж, это точно не потому, что у него на вещи денег нет.

Он закрывает дверь, проходит дальше, не глядя на меня. Снимает пиджак, бросает его на спинку кресла.

И в этот момент из глубины квартиры вдруг раздается тихое постукивание когтей по полу.

Я оборачиваюсь и вижу ее.

Собака. Среднего размера, явно охотничьей породы, с длинными ушами и полуседой мордой.

Она не лает и не прыгает, а двигается медленно, чуть прихрамывая, но упрямо идет к нему.

Я замираю.

Кравцов тут же меняется, прямо на глазах. Наклоняется и протягивает руку.

— Привет, — тихо говорит он.

И голос… совсем другой — мягкий.

Он опускается на корточки, аккуратно проводит рукой по ее голове, за ушами.

— Ну что, малыш… — почти шепотом.

Собака тычется в его ладонь.

Он улыбается — едва заметно, но… улыбается. Искренне, тепло.

Я стою и тупо смотрю. Потому что… Блин, я вот этого вообще не ожидала.

Он осторожно проводит рукой по ее спине, проверяет лапу.

— Не хромаешь сегодня? — тихо спрашивает он.

Собака тихо фыркает.

Он усмехается.

— Значит, хромаешь.

Поднимается, но перед этим еще раз гладит ее — аккуратно, бережно.

Я отвожу взгляд, потому что почему-то становится… странно. Как-то тепло и одновремено неловко.

— У вас… собака? — глупо спрашиваю я.

Он смотрит на меня.

— Очевидно.

— Я не знала.

— Вы многого не знаете, Лебедева.

Тон снова ровный, но уже не такой холодный.

Собака подходит ко мне, обнюхивает.

— Его зовут Грей. Он не тронет, — говорит он.

Я осторожно протягиваю руку.

— Привет…

Он позволяет себя погладить.

Я невольно улыбаюсь.

— Он у вас… милый.

— Он старый, — поправляет он.

— Это не мешает. Вы сами с ним гуляете?

Кравцов смотрит на меня.

— Утром и днем с ним гуляют. Днем теперь два раза — ему теперь нужно почаще выходить. А вечером я сам.

Я осторожно глажу Грея, усевшегося у моих ног.

— А я кошку хотела завести, но подумала, что она будет скучать целый день, пока я на работе…

Он пожимает плечами.

— После маминой смерти у меня был выбор — или забрать его себе, или усыпить. Отец не хотел с ним возиться. Я решил, что пусть лучше немного поскучает.

Я сглатываю и смотрю на него. Как-то по-другому…

Сейчас передо мной не "самодовольный псих", "злобный тиран" и все такое, а… нормальный человек.

С драмой в семье, умершей мамой, напряженными отношениями с отцом, бабулей, которую он явно любит, и старой собакой, которую он гладит так, как будто она у него одна родная душа.

И от этого внутри что-то странно тянет. Чуть болезненно и одновременно… тепло.

Я отвожу взгляд. Потому что это уже лишнее.

— Я не знала, — тихо говорю я, — что у вас…

Не договариваю. Он тоже молчит секунду.

Потом выпрямляется, и вместе с этим… как будто снова надевает на себя привычную маску. Закрывается.

— Теперь знаете, — коротко отвечает он.

Вот, вернулся.

Я как-то рвано выдыхаю, сама не понимаю почему.

Еще раз провожу по холке Грея, а затем выпрямляюсь. Не знаю куда девать руки, и обхватываю себя за плечи, чтобы скрыть неловкость.

— Так… — говорю я, стараясь вернуть разговор в нормальное русло. — Что за работа?

Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно, как будто что-то решает.

— Разберемся, — наконец говорит он.

Стоп. Что?..

Я моргаю. Затем еще раз.

В смысле "разберемся"?

— Вы меня сюда привезли и сами не знаете зачем? — не выдерживаю я.

Он делает шаг ко мне.

— Я знаю, — отвечает он.

— И?

В его взгляде вновь что-то меняется.

— Вымойте руки, — говорит он буднично и кивает в сторону ванной. — И идите на кухню.

Я зависаю.

— Что?..

— Работа, Лебедева, — коротко бросает он и уходит, даже не проверяя, иду я или нет.

Я смотрю ему вслед пару секунд, потом перевожу взгляд на Грея.

— Ты тоже не понял, да? — тихо спрашиваю я.

Грей смотрит на меня, слегка виляя хвостом.

— Вот и я, — вздыхаю я.

Ну ладно. Посмотрим, что за "работа" такая.

Глава 49

Кухня — под стать всей квартире. Большая, светлая, все идеально разложено, как в каталоге.

И ни намека на жизнь.

Я машинально сравниваю со своей… и снова становится смешно. У меня там кастрюля на табуретке и пакет с пакетами. А тут — стерильная эстетика, и выглядит так, словно тут никто не живет, но зато красиво.

Через секунду Кравцов появляется в проеме.

Бросает на меня короткий оценивающий взгляд, так, словно я не человек, а отчет с ошибками.

— Значит, вы собирались сегодня куда-то идти, — вдруг говорит он.

Я оборачиваюсь.

— Собиралась, — вру я.

Он кивает и даже не комментирует, что уже само по себе подозрительно.

Подходит к столу, открывает ящик, достает нож.

— Тогда поторопимся.

Я приподнимаю бровь.

— С чем?

Он бросает на меня короткий взгляд.

— С работой.

И кладет на стол… овощи.

Я смотрю на них, потом на него, потом снова на овощи.

— Вы серьезно?..

— Еще как.

Я даже не знаю, смеяться или возмущаться.

— Вы меня привезли к себе домой… — медленно начинаю я, — чтобы я вам… готовила?

Он опирается ладонями о стол. В позе столько уверенности, словно это самая логичная вещь в мире.

— Чтобы вы сделали что-то полезное, — спокойно отвечает он. — А не занимались ерундой.

Что?..

Я щурюсь.

— Свидание — это ерунда?

— В вашем случае — да. Это сомнительное мероприятие.

Ах ты…

— Да неужели? — тяну я. — И что же в нем сомнительного?

— Вам это не нужно.

— Это вы так решили?

— Да.

— На каком основании?

— На основании того, что я — ваш начальник. И не хочу, чтобы вы тратили время на чепуху и отвлекались от основной задачи.

— То есть, от поисков вам жены? — выпячиваю я подбородок.

Он молчит.

— Может, у Снежаны есть подруга… — невинно добавляю я. — Надо спросить.

— Хватит, — коротко отрезает он. — Приступайте к работе.

Вот же ж…

Я сжимаю губы.

— Отлично, — цежу я. — Тогда давайте. Что резать?

Он протягивает мне нож.

Наши пальцы на секунду касаются. И это…

Черт. Как будто током.

Я резко отдергиваю руку, словно от ожога.

Он, конечно замечает. И в его взгляде на секунду мелькает что-то очень темное и очень… заинтересованное.

— Осторожнее, Лебедева, — тихо говорит он.

Я поднимаю глаза.

— Это вы осторожнее, — отвечаю я.

Он едва заметно усмехается.

— Я всегда осторожен.

Да ну?

Я фыркаю и беру морковь.

— Что готовим?

Смотрит на меня как-то странно. Долго и слишком внимательно.

— Посмотрим, на что вы способны, — наконец говорит он.

— Я на многое способна, — с вызовом говорю я, постукивая ножом по разделочной доске.

Глухой звук отдается в тишине кухни.

Уголок его губ чуть приподнимается.

— Многообещающе.

— Так что готовим? — не сдаюсь я.

— Вы сказали, что умеете готовить борщ. Ну вот и посмотрим — правда ли это.

Пфф!..

— А у вас все есть?

— У меня все есть.

— Даже не сомневаюсь, — бормочу я и приступаю к готовке.

Он выкладывает на стол продукты, а затем стоит рядом и смотрит, как я режу. Очень близко стоит — я прямо чувствую его кожей. Тепло, запах, дыхание.