У меня мурашки бегут по коже от этого голоса.

— А вы боитесь, что я что-то там увижу? — так же тихо спрашиваю я.

Его взгляд резко тяжелеет. Вот прям на глазах.

Черт.

Я вдруг очень остро осознаю — мы стоим одни. Ночью. На его кухне.

И между нами сейчас вообще нет ничего похожего на нормальный разговор начальника и подчиненной.

— Вы слишком много себе позволяете, — произносит он хрипло.

Он смотрит на мои губы. Я это вижу.

И сердце тут же начинает колотиться где-то в горле.

Господи…

— А вы слишком много командуете, — выдыхаю я.

Он делает шаг ко мне, и теперь между нами почти нет воздуха. Я чувствую, как его горячее дыхание касается моей кожи.

И от этого у меня окончательно сбивается пульс.

— Вы специально меня провоцируете? — тихо спрашивает он.

Я судорожно втягиваю воздух.

Потому что ответ на этот вопрос сейчас… вообще-то да. Но сказать это вслух — все равно что прыгнуть с крыши.

Его взгляд снова опускается на мои губы.

Кровь приливает к щекам от смущения и…

Я нервно закусываю губу и замечаю, как у него тут же темнеет взгляд.

Черт…

— Это очень плохая идея, — хрипло говорит он.

А в следующую секунду он резко притягивает меня к себе за талию.

Глава 51

Он целует меня резко.

Как будто сам себе это запретил… и все равно сорвался.

Я даже вдохнуть нормально не успеваю.

Меня будто прошивает током от первого же прикосновения его губ. Все внутри мгновенно плавится. Становится горячим, беспорядочным, слишком острым.

Господи…

Я хватаюсь за его плечи, потому что колени вдруг становятся совершенно ненадежными.

Кравцов шумно выдыхает мне в губы, и от этого звука по коже бегут мурашки.

Он целует меня жадно, почти зло. Словно давно хотел, а теперь уже не может остановиться.

И меня сносит. Просто сносит к черту.

Я ведь должна его оттолкнуть. Наверное. Ну, хотя бы попытаться.

Но вместо этого я сама тянусь ближе. И, кажется, от этого у него рвет крышу.

Его ладони крепче сжимаются на моей талии, притягивая вплотную.

Я чувствую его тепло. Его запах. Его дыхание.

Слишком много всего сразу. Даже голова кружится.

— Черт, Лебедева… — хрипло выдыхает он мне в губы.

И от того, как он произносит мою фамилию… у меня внутри все буквально сжимается.

Я сама не замечаю, как пальцы вцепляются в его рубашку.

Он вдруг отстраняется буквально на пару сантиметров. Смотрит мне в лицо тяжелым потемневшим взглядом.

Как будто пытается остановиться. Правда пытается. И от этого становится еще опаснее.

— Лебедева… — хрипло произносит он. — Вам сейчас лучше отойти от меня… Срочно.

Ох…

Похоже на последнюю попытку сохранить контроль.

— Да… наверное, так было бы лучше… — выдыхаю я.

И тут же притягиваю его к себе за шею, чтобы поцеловать самой.

Господи.

Это как прыгнуть с обрыва.

Он шумно втягивает в себя воздух — резко, рвано, как будто у него окончательно срывает тормоза.

Хотя почему "как будто"?

Их и правда срывает.

Его губы вновь накрывают мои, но теперь он целует меня совсем иначе — глубже, жарче. Как будто теперь совсем перестал себя сдерживать.

Я чувствую, как спиной упираюсь в столешницу, и тихо ахаю, когда он подхватывает меня ближе к себе. Притягивает. Вжимается.

Голова идет кругом. Воздуха не хватает.

Внутри все дрожит от какого-то безумного, почти болезненного напряжения, которое копилось между нами слишком долго.

Я чувствую его руки на своей спине, его пальцы в моих волосах, и от каждого прикосновения меня словно прошивает насквозь.

Это вообще ненормально. Нельзя так реагировать на человека. Особенно на такого, как он…

Но тело, кажется, уже вообще не собирается слушать голос разума.

Он вдруг отрывается от моих губ и утыкается лбом мне в висок.

Тяжело дышит. Как будто сам в шоке от происходящего.

— Ты что со мной творишь… — хрипло произносит он.

И у меня сердце в этот момент делает какой-то совершенно ненормальный кульбит.

Потому что это говорит Кравцов.

Тот самый Кравцов, который всегда контролирует вообще все.

Еще и на "ты"!

Я нервно усмехаюсь.

— Между прочим, это вы меня сюда притащили…

У меня язык почему-то не поворачивается тоже сказать ему "ты".

Господи, как это вообще неловко…

Он тихо выдыхает что-то похожее на смешок, а потом снова смотрит на меня.

И вот от этого взгляда мне уже по-настоящему жарко.

Потому что там больше нет ни насмешки, ни привычного холода, а только лишь желание.

Откровенное. Тяжелое. Мужское.

И направлено оно сейчас полностью на меня.

Я чувствую, как пылают щеки.

— Не смотрите так… — шепчу я.

— Как?

Вот ведь…

— Вы понимаете.

— Понимаю, — тихо отвечает он.

И снова целует меня. На этот раз почти мучительно медленно. Как будто теперь хочет распробовать.

И это оказывается еще хуже.

Потому что от каждого такого неторопливого прикосновения внутри все скручивается в тугой горячий узел.

Я запускаю пальцы в его волосы, и он вдруг резко втягивает воздух.

Боже… Ему тоже тяжело.

Эта мысль почему-то ударяет особенно сильно.

Не только я сейчас теряю голову. Он тоже. И от этого меня накрывает окончательно.

Он вдруг подхватывает меня под бедра и усаживает на столешницу. Я тихо ахаю от неожиданности и инстинктивно обнимаю его ногами.

‍Господи…

Где-то в глубине мозга еще сидит маленькая трезвая Наташа и говорит: "это очень плохая идея". Но ее уже почти не слышно.

Я даже не замечаю, как оказываюсь у него на руках.

Только судорожно вдыхаю, когда он несет меня куда-то по квартире.

Голова кружится. Сердце колотится так сильно, что кажется, он сейчас услышит.

Хотя… судя по тому, как тяжело дышит он сам, у него там сейчас примерно то же самое.

Я утыкаюсь лицом ему в шею и вдруг нервно выдыхаю:

— Только не уроните…

Он тихо хмыкает мне куда-то в волосы.

— Поздно, Лебедева.

Глава 52

Просыпаюсь я медленно.

Сначала вообще не понимаю, где нахожусь — просто чувствую тепло, мягкую постель и чужой запах вокруг.

Мужской.

Внутри тут же все переворачивается.

Господи!

Вместо того, чтобы открыть глаза, я их трусливо зажмуриваю. Сердце начинает колотится так, что кажется сейчас выскочит из груди.

Воспоминания накрывают мгновенно.

Кухня. Его руки. Поцелуи.

Его глаза, сверкающие в полутьме…

О боже.

Я утыкаюсь лицом в подушку и тихо стону от смущения.

Это все правда было.

Мы правда…

АААААА!..

Блин. Блин. Блин.

Я осторожно переворачиваюсь — и сердце тут же делает странный кульбит.

Кравцов в комнате. Но уже не в кровати.

Он стоит у окна, полностью одетый. Белая рубашка, темные брюки, часы на запястье. В руках телефон, но он смотрит куда-то в окно.

Уверенный, собранный. Как будто это не он ночью целовал меня так, что от одних воспоминаний бегут мурашки по коже.

Услышав движение, он поворачивает голову.

— Доброе утро, — говорит ровно.

И почему-то именно от этой его спокойной интонации мне становится особенно неловко.

— Доброе… — бормочу я, натягивая одеяло чуть выше.

Он скользит по мне взглядом. Быстро, не задерживаясь, но у меня все равно моментально вспыхивают щеки.

Господи…

Я почему-то жду…

Не знаю чего. Может… улыбки? Поцелуя? Да хоть чего-нибудь.

Хоть какого-то знака, что между нами все-таки что-то изменилось и…

Но он лишь подходит к креслу, берет пиджак и спокойно произносит:

— Кофе будешь?

— Да, спасибо.

Мой голос звучит нормально, это уже победа.

Я тихонько спускаю ноги с кровати и начинаю искать глазами свое платье.