Ох, батюшки!

Вот это я влипла!

Про Кравцова в офисе ходят легенды.

Он владелец "Гранда". Приехал из Москвы месяц назад, чтобы разобраться, "что не так с нашим филиалом" и навести у нас тут порядок.

Он уволил двух директоров за один день.

Главбух после встречи с ним закрылась в туалете и плакала.

А на первом совещании он молчал сорок минут, а потом разнес весь руководящий состав так, что те выходили мокрые и бледные.

Не удивительно, что его сразу же невзлюбили.

Но все волнения коснулись в основном начальства, до нас же — простых работников — дело пока не дошло.

Да и не пересекаемся мы с небожителями с верхнего этажа. Я его видела всего пару раз, и то издалека.

— А что случилось с предыдущей помощницей? — осторожно спрашиваю я.

— Жива. Нервишки лечит, — фыркает Мария Леонидовна.

Она серьезно? Господи...

— Это ведь уже вторая…

— Третья. Говорю же — требовательный.

Ага…

— Впрочем, знаете, не тратьте время и нервы, Лебедева. Они у вас и так, похоже, ни к черту. Возвращайтесь лучше к Лапшину, извинитесь, и работайте дальше.

Конечно. Как будто после вчерашнего я могу просто зайти в кабинет и сказать: "Женя, ну давай забудем, я погорячилась".

— Нет-нет! Я согласна! На Кравцова согласна, — произношу я, и только потом понимаю, как это звучит.

— Отлично, — сухо говорит Мария Леонидовна. — Тогда идите прямо сейчас.

— Прямо сейчас? — я чуть не роняю стаканчик. — Может… завтра? Я подготовлюсь, соберусь, морально настроюсь…

— Лебедева, — она снимает очки и смотрит на меня так, будто я только что предложила ей уехать в отпуск на Бали, — он сегодня уже звонил три раза. Злится, что ему до сих пор не нашли подходящую помощницу.

— А что с кандидатками?

— Он их не пропускает, — спокойно отвечает она. — Сначала требует опыт. Потом говорит, что слишком самоуверенные. Потом — что слишком блеклые. Потом ему еще что-нибудь не нравится. В общем, сам всех и отметает.

Прекрасно.

— У него там какое-то важное задание, — добавляет она. — И он хочет, чтобы человек вышел немедленно.

Немедленно. Конечно.

— Идите, пока он в настроении разговаривать.

Это как? В плохом настроении он что, кусается?

Я сглатываю.

— Хорошо. Я… пойду.

— И, Лебедева, — окликает она меня, когда я уже у двери, — если передумаете, помните — вакансий больше нет.

Спасибо, Мария Леонидовна. Очень ободряюще.

Лифт едет слишком медленно.

Четвертый этаж.

Пятый.

Шестой.

Я работаю в этой компании уже четыре года и ни разу не поднималась выше пятого.

Седьмой этаж — это территория "небожителей".

Туда ходят только директора и люди с очень дорогими часами.

Лифт звякает.

Двери открываются.

И первое, что я замечаю — тишина.

Здесь тише, чем внизу.

Никаких бегущих сотрудников, никаких коробок, никаких громких разговоров.

Ковролин мягче. Свет холоднее. Воздух как будто дороже.

Отлично. Я в раю. Ну или в аду.

Я отмечаю, что у меня дрожат ноги.

За стойкой в приемной сидит девушка лет двадцати пяти. Глаза круглые, как у испуганного хомяка.

— Здравствуйте, — осторожно говорю я. — Я по поводу вакансии. Наташа. Лебедева.

Она смотрит на меня секунду.

И вдруг выдыхает с таким облегчением, будто я пришла ее освободить.

— Слава богу!

— Простите?..

— Я с третьего этажа. Из бухгалтерии, — торопливо поясняет она. — Меня сюда временно посадили. Пока не найдут постоянную.

Ясно.

— И… как тут? — аккуратно спрашиваю я.

Она нервно оглядывается на дверь кабинета генерального.

— Ну… эээ… он… специфический.

Отличное описание.

— Предыдущая помощница продержалась две недели.

— А до нее?

— Девять дней.

Я моргаю.

— Серьезно?

— Серьезно. Вчера одну кандидатку довел до слез, — она понижает голос. — Она выбежала из кабинета вся красная.

Ого.

— И часто он так? Кричал что ли?

— Он вообще не повышает голос, — шепчет девушка. — И от этого еще хуже.

Мне начинает казаться, что я поднялась не на этаж выше, а на уровень сложности "кошмар".

— А в чем задание? — спрашиваю я. — Ну, то срочное?

Она качает головой.

— Не знаю. Но он сегодня утром сказал директору по кадрам: "Если мне снова приведут неподходящую кандидатуру, вы сами сядете в приемной".

Прекрасно.

— Ну, я звоню? — неуверенно спрашивает она у меня.

Как будто у меня есть выбор.

Я делаю глубокий вдох.

— Звоните.

Она дрожащими руками снимает телефонную трубку.

— Кирилл Олегович? К вам по поводу вакансии… Да, хорошо.

Она кладет трубку и переводит на меня взгляд.

— Идите. И… удачи вам, Наташа! — говорит она с таким видом, будто отправляет меня на фронт.

— Спасибо, — бормочу я, направляясь к двери в преисподнюю.

Ладонь ложится на холодную металлическую ручку.

Сердце стучит где-то в горле.

Я уже тяну дверь на себя, когда из кабинета раздается низкий, холодный мужской голос:

— Если это очередная "подходящая кандидатура", предупреждаю — я сегодня не в настроении.

Я замираю.

Вот черт!

Глава 3

У меня внутри что-то сжимается.

Я делаю нервный вдох.

Стучу.

Ответа нет.

Так, ладно.

Нажимаю на ручку и захожу внутрь.

Темно.

Не буквально — свет есть. Но приглушенный.

Темное дерево. Темные стены. Темный ковер.

На стене висит абстрактная картина с кроваво-красной полосой, будто кто-то размазал краску кулаком.

По крайней мере, я надеюсь, что это краска, а не остатки от предыдущей "подходящей кандидатуры".

Оптимистично.

Огромное панорамное окно наполовину прикрыто деревянными жалюзи, дающими хищную полутень.

Свет падает только на стол — массивный, почти пустой.

Ни бумажек. Ни папок. Ни хаоса.

И… самого Кравцова не видно.

Отлично. Монстр невидим. В засаде что ли сидит?

Я делаю шаг внутрь.

— Закройте дверь, — доносится откуда-то справа.

Я вздрагиваю и только сейчас замечаю боковую зону — небольшую переговорную часть.

Там он и стоит.

Спиной ко мне.

Снимает пиджак. Движения спокойные. Выверенные.

Ну конечно. Почему бы не начать с раздевания!

Он аккуратно кладет пиджак на спинку кресла, поправляет рукава рубашки, и только потом поворачивается.

И… замирает.

Я тоже.

Я его раньше даже толком не видела, только издалека, а сейчас…

Блин.

Нет, ну так нечестно.

Ну почему такие обычно выглядят… вот так?

Высокий. Широкие плечи. Рубашка сидит идеально. Рукава закатаны. Часы дорогие.

Темные волосы. Четкая линия челюсти.

Взгляд… не просто холодный, а оценивающий, сканирующий.

И вот это — монстр?

Монстр из рекламы дорогого парфюма.

Он останавливается в двух шагах от меня.

И молча смотрит. Долго.

— Да вы издеваетесь? — выдает он в итоге.

Вот так. Без разгона.

Я теряюсь. Что ему на это ответить?

Чувствую, как колотится в груди сердце от волнения.

Спокойно, Наташа. Он просто такой человек. Сложный. Ты справишься.

— Здравствуйте. Я Наталья Павловна Лебедева, — выдавливаю я. — На вакансию личной помощницы.

Он медленно подходит ко мне.

Обходит. По кругу.

Охренеть.

Я стою, как экспонат в музее.

А он не торопится. Сканирует. Словно ищет дефект.

Хочется съежиться, но я заставляю себя держать спину прямо.

Блин, хоть бы не покраснеть.

— Вы?.. Моя новая помощница? — недоверчиво спрашивает он таким тоном, словно я сказала, что только что прилетела с Марса.

— Надеюсь.

Он хмыкает.

— Надеетесь?

И вдруг резко:

— Это что, шутка такая? Они там в отделе кадров совсем с ума посходили?