— Себя.

Я молча смотрю на него.

— Думаешь, мне было легко? Думаешь я нормально спал эту неделю? — говорит он тихо. — Нормально работал? Соображал?

Он качает головой, усмехается.

— Я всегда все держал под контролем. Это не вопрос даже, это стиль жизни. А тут… Знаешь, каково это? Когда не можешь думать нормально. Когда ходишь по квартире и не понимаешь зачем. Когда стоишь в собственном кабинете и не можешь вспомнить, что хотел сделать.

У меня щиплет глаза.

— Кирилл Олегович… — начинаю я и замолкаю.

— И тогда я понял, что мать ошибалась.

— В чем?

Он несколько секунд молчит.

— В том, что мы с отцом похожи.

Я хмурюсь.

— Потому что приехали ко мне среди ночи?

Уголок его рта дергается.

— Потому что я неделю не мог убрать чертову кружку в посудомойку.

Я стою и молчу.

— Знаешь, я не умею вот так, — говорит он. — Говорить. Объяснять. Особенно о чувствах. У меня не было… практики, — последнее слово звучит почти смешно, и я чувствую, как что-то во мне слегка отпускает. — Но я здесь. Это я умею — приехать и стоять.

В горле что-то сжимается.

— И все-таки я хочу услышать зачем вы приехали, — сдавленно говорю я. — Потому что сейчас впечатление, что из-за кружки.

— Нет.

— Тогда скажите нормально. Мне нужно это услышать.

Он молчит пару секунд.

— Ты мне нужна, — говорит он просто.

Я моргаю. Сердце вдруг делает какой-то странный кульбит.

— Как… личная помощница? — уточняю я.

— Господи, Наташа.

Он закрывает глаза.

— Нет. Как человек, о котором я думаю круглые сутки.

Ох…

К глазам подступают слезы.

— Эмм… кажется, у тебя лицо треснуло.

Я ошарашенно замираю.

— Что?!

Кравцов спокойно указывает куда-то в район моей щеки.

— Вот здесь.

Я машинально хватаюсь за лицо.

Маска.

Я смеюсь — сквозь слезы, некстати, глупо.

— Это глина.

— Тебе надо ее смыть. Она все еще меня пугает.

— Вас пугает моя маска?

— Да. И халат тоже. А на карандаши в голове я вообще боюсь смотреть.

Я снова смеюсь.

— Вы невозможный, — говорю я.

— Знаю.

— Идите на кухню.

— Зачем?

— Будете ждать, пока я смою эту чертову маску.

Он смотрит на меня несколько секунд.

— Это приглашение?

— Не обольщайтесь.

Кравцов приподнимает бровь.

Я закатываю глаза.

— Но можете остаться.

Эпилог

Полгода спустя

Если бы мне год назад сказали, что я буду начальником отдела логистики, жить с Кравцовым и по утрам пить с ним кофе — я бы покрутила пальцем у виска.

Ну и была бы неправа.

Да, тот самый отдел логистики, которым раньше руководил Лапшин, теперь возглавляю я. И, я считаю, вполне заслуженно.

Проблема в том, что обязанности личного помощника — тоже никто не отменял. Потому что — ну кто же еще?

Ну, к счастью, мне осталось только самое важное. Делопроизводство и звонки мне удалось спихнуть на Дашу, хоть она и сопротивлялась.

Но повышение зарплаты, отдельная кофемашина и торжественное обещание, что я всегда буду между ней и Кравцовым в случае чего, сделали свое дело. И она согласилась.

Мудрое решение. Потому что желающих занять это место больше не нашлось. Мы проверяли.

И теперь она счастливая обладательница нервного тика на левом глазу, и каждое утро пишет мне в личку последние новости офиса. Формат примерно такой:

"Доброе утро!

Андрей из продаж снова опоздал, придумал что застрял в лифте. Лифт в нашем здании кстати работает отлично.

Юристы опять закрылись изнутри, когда КОК шел мимо.

В бухгалтерии спорят, кто из вас страшнее — ты или КОК. Пока идете ноздря в ноздрю.

Хорошего дня!"

Да, в этом плане почти ничего не изменилось. Работать с Кравцовым по-прежнему страшно. Правда теперь уже не мне, а всем остальным.

Говорят, в компании до сих пор существует тот самый чат, где сотрудники предупреждают друг друга о перемещениях генерального директора.

Просто теперь сообщения выглядят немного иначе.

"Кравцов идет в логистику".

"Не паникуйте. Там Лебедева".

"Слава богу".

Так что, жизнь в компании идет своим чередом.

Даже кактус пережил все корпоративные потрясения и переехал в мой новый кабинет.

Хотя я до сих пор не уверена — жив он, или давно умер и просто боится нам об этом сообщить.

Что касается личной жизни… то тут тоже все довольно предсказуемо.

Я переехала к Кравцову.

Вместе с чемоданами, книгами, новыми сковородками и Пандой.

Которую Кирилл категорически отказался признавать полноценным членом семьи.

Правда, совместная жизнь оказалась куда интереснее, чем я ожидала. И страннее.

Нет, не потому что он разбрасывает носки или забывает выключать свет. Это хотя бы было бы по-человечески.

Но нет, он этого не делает.

Этот человек способен в воскресенье утром проснуться, сварить кофе, приготовить завтрак, вывести Грея гулять и ответить на три рабочих письма раньше, чем я открою глаза.

Это ненормально, и я неоднократно ему об этом говорила.

Он не согласен. И даже Грей меня не поддерживает. Предатель.

Я выхожу из кухни, где только что поставила в духовку замороженную пиццу, и обнаруживаю их обоих в гостиной.

Грей растянулся на ковре. Кравцов сидит на диване с ноутбуком.

И выглядит подозрительно. Очень подозрительно.

— Что?

Он поднимает голову.

— Ничего.

— Ты врешь.

— Спасибо за доверие.

Я прищуриваюсь.

За последние месяцы я научилась замечать некоторые вещи. Например, когда Кравцов злится, когда собирается кого-то уволить или когда хочет сделать вид, что не переживает.

И вот сейчас он определенно нервничает. Что само по себе событие исторического масштаба.

— Что случилось?

— Ничего не случилось.

— Кирилл.

— Да все нормально, правда.

— Что ты натворил?

Он закрывает ноутбук.

— Почему сразу я?

— Потому что это всегда ты.

Он смотрит на меня несколько секунд, потом вдруг откладывает ноут в сторону, встает и молчит. И это почему-то начинает меня настораживать еще сильнее.

— Так.

— Что "так"?

— Ты меня пугаешь.

— Я еще ничего не сделал.

— Именно.

Даже Грей поднял голову и развернул уши. Похоже, он тоже чувствует неладное.

— Наташа.

— Нет, серьезно. Если ты опять кого-то уволил...

— Не уволил.

— Хорошо.

— Пока что.

— КИРИЛЛ!

Уголок его рта дергается.

И вот тут я окончательно понимаю, что происходит что-то очень странное.

Потому что выглядит он примерно так же, как в тот вечер, когда приехал ко мне домой.

Собранный, спокойный и одновременно совершенно не в своей тарелке.

Я медленно опускаюсь на диван, предчувствуя неладное.

— Ладно.

Он молчит.

Да блин!

— Ладно, — повторяю я. — Что происходит?

Несколько секунд он просто смотрит на меня.

Потом переводит взгляд на Панду, которая как обычно сидит в кресле с важным видом и осуждает человечество.

И тяжело вздыхает.

— Знаешь, я начинаю понимать, почему люди так нервничают перед этим.

— Перед чем?

Он смотрит на меня.

— Наташа, не издевайся.

Я моргаю. Раз. Другой.

Он о чем вообще?

— Кирилл...

— Пожалуйста, дай договорить. Я и так уже минут сорок собираюсь.

— Серьезно?

— Да.

Я смотрю на часы.

— Мы дома только пятнадцать минут.

— Остальные двадцать пять я собирался еще на парковке.

Я не выдерживаю и начинаю смеяться. Очень нервно.

— Наташа, не отвлекайся.

— Погоди-ка… — вдруг доходит до меня, — ты что… делаешь предложение?

— Пытаюсь.

— А-а-а...

— Вот именно.

Он снова проводит рукой по затылку.

Да ладно…

Кравцов. Нервничает.