Меня переодевают.

Снова. И снова. И еще раз.

Платья, костюмы, блузки, юбки, брюки — все летит в примерочную, как будто меня собирают не на работу, а в новую жизнь.

— Это тоже берем.

— И это.

— И это.

— Нет, это снимите, это вы потом опять попытаетесь испортить каким-нибудь кардиганом.

Я уже даже не спорю. Почти. Ну, разве что иногда.

— Это нормальная блузка!

— Она скучная.

— Она классическая!

— Она никакая. Но очень в вашем стиле.

Спасибо, блин. Отличная характеристика.

К концу этого модного марафона я уже не чувствую ни ног, ни головы, ни собственного достоинства.

Зато у меня есть… гардероб. Причем, судя по количеству пакетов, не мой, а какого-то другого человека. У меня дома в шкафу одежды меньше.

— Обувь, — говорит Кравцов.

Я резко поворачиваюсь.

— Нет.

— Да.

— У меня есть обувь!

Он смотрит вниз. На мои туфли.

Долго так смотрит, с сомнением.

— Если вы про это… — уточняет он, — то обувью я бы это не назвал.

— Нормальные туфли!

— Лебедева, — спокойно говорит он, — у вас что, плоскостопие?

— Что?!

— Вам врач-ортопед это выписал?

Я захлебываюсь воздухом.

— Это не ортопедические туфли!

— Тогда это еще хуже.

Я сжимаю зубы.

— Они удобные!

— Я вижу, — кивает он. — И выглядят соответственно.

Вот гад! Я готова его придушить прямо здесь.

— Примерьте вот эти, — осторожно вмешивается консультант.

Я смотрю на туфли.

Блин, красивые, конечно. Аккуратные, утонченные и… на каблуке. Я бы себе такие никогда не купила.

— Я в них ходить не смогу, — бурчу я.

— Сможете, — спокойно говорит Кравцов. — Вы просто не пробовали.

Очень уверенно, конечно. Он-то откуда знает?

Я вздыхаю и надеваю.

Встаю. Делаю шаг. Потом еще один.

Черт. А они и правда удобные.

— Ну? — спрашивает он.

— Это случайность, — бурчу я.

Он усмехается.

— Конечно.

И тут его взгляд скользит на мою сумку.

Повисает напряженная такая плохая пауза.

— А это что? — спрашивает он.

Я машинально прижимаю сумку к себе.

— Сумка.

— Я вижу, что не парашют, — кивает он. — Вопрос — зачем вам… этот формат?

— В смысле "зачем"?!

— Вы там что носите? — продолжает он совершенно серьезно. — Овощи? Капусту? Или, может, запасные детали для автомобиля?

Я открываю рот.

— Ничего я там такого не ношу!

— Тогда почему она выглядит так, будто вы в любой момент готовы к эвакуации?

— Это нормальная сумка!

— Новую, — говорит он консультанту.

— Не надо! — возмущаюсь я.

Он переводит на меня взгляд.

Тяжелый.

— Лебедева.

Все. Я замолкаю.

Ну конечно.

Консультант уже приносит варианты.

И через десять минут у меня есть новая сумка. Даже две.

Красивые, лаконичные, и, к моему огромному сожалению… идеально подходящие ко всему.

Ненавижу.

К кассе мы подходим уже с таким количеством вещей, что мне хочется спросить, не планируем ли мы открывать филиал этого магазина у меня дома.

Девушка пробивает покупки.

Пик.

Пик.

Пик.

Каждый этот звук бьет мне по нервам. И по кошельку.

Хотя кошелек, строго говоря, не мой. И все равно больно. Ни к чему такое расточительство.

— Итого… — начинает она.

И называет сумму.

Так, что? Может, я ослышалась?

Я стою, замерев как соляной столб, и тупо пялюсь на табло на кассе, пытаясь сосчитать количество знаков перед запятой.

— Подождите, — говорю я медленно. — Это ведь… номер счета, да?

Потому что ценой это быть не может.

Она улыбается, словно бы хорошей шутке. Вот только я не шутила.

Потому что… ну не может же быть такая длинная цифра.

Правда же?

Кравцов даже не реагирует. Просто достает карту.

Я смотрю на него.

— Вы сейчас серьезно? Вы оплатите эту сумму?

— Нет, — спокойно отвечает он. — Я люблю просто так стоять у кассы.

Я закрываю рот. Логично. Очень.

Карта проходит, затем печатается длинный чек. Очень длинный чек.

Я смотрю на него и думаю, что на эти деньги можно было бы…

Да много чего можно было бы. Например, жить. Долго и безбедно. И не работать.

На улицу я выхожу, обвешанная пакетами как верблюд.

Они не то, чтобы тяжелые, просто очень объемные и держать их все жутко неудобно.

Ну и Кравцов, как обычно, даже и не думает мне помогать.

Он подходит к своей машине, а я неловко замираю на тротуаре.

— Ну… эээ… это было, конечно, лишнее, ведь у меня и так нормальный гардероб, но раз вы так решили… В общем, спасибо. Наверное, — бормочу я.

Он просто смотрит на меня и молчит.

Я переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь поудобнее перехватить пакеты.

— Не знаете, где тут метро? — говорю я, стараясь звучать уверенно.

— Конечно, — кивает Кравцов. — Вон там.

Я даже немного удивляюсь.

— Спасибо. Ну, я тогда пойду?

— Конечно. Я даже пройдусь с вами и с удовольствием посмотрю, как вы со всем этим будете проходить через турникет.

…………

— И, возможно, даже сниму на видео, — добавляет он. — Для внутреннего пользования.

Я смотрю на него.

— Вы издеваетесь.

— Немного.

Я перевожу взгляд на пакеты. Потом на вход в метро.

— Ну с пандой же как-то проходила… — бурчу я.

— Вы серьезно везли ее на метро? — поднимает он брови.

— А на чем же? — удивляюсь я.

— Такси нельзя было вызвать?

— Эээ… я как-то не подумала…

— Как обычно, — кивает он, будто даже не сомневаясь. — И чему я удивляюсь?..

— Что?

— Ничего. Садитесь в машину, Лебедева. Я не собираюсь стоять тут до утра.

Я забираюсь в машину, аккуратно устраивая пакеты.

— Если что, — бурчу я, — я буду носить это исключительно на работе.

— Разумеется, — спокойно отвечает он. — К счастью, для дома у вас есть очень симпатичная сорочка. Хоть где-то вы не ошиблись.

И заводит двигатель.

Глава 30

Машина мягко трогается с места.

Я сижу, аккуратно придерживая пакеты, которые так и норовят завалиться на меня с разных сторон, и стараюсь не думать о сумме, которую только что увидела.

Не думать. Не думать. Не думать.

Ни о чеке, ни о зеркале, вообще ни о чем.

— Если вы сейчас начнете считать, — спокойно говорит Кравцов, не отрывая взгляда от дороги, — вам станет еще хуже.

Я поворачиваю к нему голову.

— Я не считаю.

— Конечно.

Я фыркаю и отворачиваюсь к окну.

Тишина в салоне уже не такая напряженная. Просто… тишина, в которой слышен сытый рык двигателя и щелчки поворотников.

— Почему вы не включаете музыку? — вдруг вырывается у меня.

Даже не знаю, почему я спрашиваю.

— Хотите послушать музыку?

— Нет. Просто… ну… все обычно включают.

Он молчит пару секунд.

— Мне нравится слушать, как вы сопите.

Что?..

— Я не соплю!

— Сопите. Как барсук. Очень сосредоточенный.

— Ну спасибо, — бурчу я.

Он бросает короткий взгляд.

— За что?

Я пожимаю плечом.

— За то, что назвали барсуком. Ну и за… все это.

Киваю на пакеты.

— Вы уже говорили.

— А вы ничего не ответили.

Он снова смотрит на дорогу.

— Это не подарок.

— Я догадалась.

— Хорошо.

Он молчит пару секунд.

— Это чтобы вы не позорили меня на встрече своим кардиганом.

Вот же!..

Ну спасибо, Кирилл Олегович! Очень приятно.

Я вздыхаю и закатываю глаза.

— Вы невероятно обаятельны, — говорю я.

— Я знаю.

Я давлюсь смешком. Конечно знаешь. Кто бы сомневался.

Мы едем пару минут молча.

— Завтра утром важная встреча, — говорит он. — Не опаздывайте.

Я вскидываюсь.

— Я вообще-то никогда не опаздываю!

И тут же… черт! …перед глазами всплывает то самое утро.