Красота, одним словом.

Та-а-ак… Тут нужна тяжелая артиллерия.

Я открываю шкафчик и начинаю перебирать баночки.

Увлажняющая… питательная… успокаивающая.

Вот. Успокаивающая.

Именно это сейчас и нужно. И коже, и мне.

Через несколько минут я уже сижу на диване с толстым слоем зеленой глины на лице.

Панда смотрит на меня с неодобрением.

— Я между прочим, старалась.

Панда явно считает, что недостаточно.

Я вздыхаю и включаю телевизор. Там что-то про природу — какие-то пингвины, им тяжело, но они справляются.

Завидую пингвинам.

И тут вдруг раздается звонок в дверь.

Я вздрагиваю. Смотрю на часы — почти десять вечера.

Потом иду открывать. Наверное, соседка. Или курьер ошибся адресом. Или… Да мало ли кто.

Я открываю дверь.

И забываю как дышать.

Потому что на площадке стоит Кравцов.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.

Он смотрит на маску. Потом на халат. Потом на карандаши в волосах. Потом снова на маску.

— Лебедева? — уточняет он не совсем уверенно.

— Нет, — говорю я.

И пытаюсь закрыть дверь.

Он успевает поставить ногу в проем.

— Даже не думай.

— Меня нет дома.

Он вновь окидывает меня взглядом с головы до ног. И задерживается на маске.

— Что у тебя с лицом?

— Ничего.

— Судя по цвету — интоксикация.

— Это маска!

— Очень на это надеюсь.

Я возмущенно фыркаю.

— Коты, — говорит он.

— Что?

Кивает на халат.

— На халате коты.

— Это подарок, — вру я. — Очень теплый халат.

И тут же злюсь на себя. Какого черта я вообще оправдываюсь?

— Ты плакала.

— Я?

— Да.

— С чего бы мне плакать?

— Я же вижу.

Я вновь фыркаю.

— Как вы вообще можете что-то видеть? У меня на лице зеленая маска.

— У тебя нос распух.

Черт.

— Ничего он не распух.

— Распух.

— Ладно, — говорю я. — Вы убедительно доказали, что я выгляжу ужасно. Дальше что?

Он несколько секунд молчит. Потом вдруг спрашивает:

— Можно войти?

Я моргаю.

— Нет.

— Нам надо поговорить.

— О! Хотите поговорить? Могли бы просто написать смс — так же проще.

— Наташа.

— Ладно, говорите.

— Разговор через дверь выглядит странно.

— А стоять ночью под дверью женщины и обсуждать ее нос — не странно?

— Нет.

Я тяжело вздыхаю.

— Ладно. Пять минут.

Он кивает, и я отступаю в сторону. Кравцов заходит в квартиру, закрывает дверь, останавливается посреди прихожей и молчит.

Ну класс! Он что, слова забыл?

Я складываю руки на груди.

— Зачем вы приехали?

Он смотрит на меня прямо.

— Ты знаешь зачем.

Я открываю рот. Закрываю. Охренеть просто!

— Нет, — раздражаюсь я. — Я не знаю. Потому что неделю назад вы очень доходчиво все объяснили. Смс. Алина. "Езжайте домой, отдыхайте." Кредит. Куда уж понятнее! Поэтому, что вы сейчас здесь забыли — я понятия не имею.

Он не оправдывается, а стоит и молчит. И это бесит еще больше.

Он зачем приехал? Просто постоять у меня в прихожей?

Злость в груди кипит.

— Нет, вы нормальный вообще? Приехали сюда на ночь глядя, стоите тут такой красивый, молчите как партизан, а я по вашему что — обрадоваться должна?

— Нет.

— Тогда что?! — я уже не сдерживаюсь. — Что вы от меня хотите, Кирилл Олегович? Я уволилась. Я ушла. У вас теперь все зашибись — тишина, порядок и никаких осложнений! Вы же этого хотели?

Он смотрит на меня.

— Я не хотел этого.

— Не хотели?! — взрываюсь я. — Как это не хотели, если вы для этого сделали все возможное?!

Я вдруг понимаю, что просто не могу сдерживать себя. Завожусь и не могу остановиться, потому что неделю держала это внутри, и теперь оно все лезет наружу.

— Вы вообще понимаете — я приехала в платье! — у меня срывается голос. — С прической! Я весь день ждала, я в салоне сидела, думала — вот сейчас, вот увижу его, у меня сердце подпрыгивало от волнения! Захожу — а там Алина! На моем диване! Та самая, которую я сама же и нашла!

Он делает шаг ко мне.

— Не подходите! — говорю я.

Он останавливается.

— А вы знаете, что я делала всю эту неделю? Нет? Я ревела! Да! Неделю! Я съела килограмм мороженого! У меня теперь от него прыщи! И уволилась, между прочим! С нормальной работы!

Я уже почти кричу. И мне плевать.

Пусть слышат соседи, весь дом. Да пусть хоть полиция приедет! Но я ему сейчас все выскажу!

Глава 64

Я сверлю его взглядом, сжимая кулаки от злости.

— Я вообще не понимаю, что с вами происходит! То вы меня целуете, то вы от меня шарахаетесь! То говорите одно, то делаете другое!

Он открывает рот.

— Наташа...

— Нет! Теперь вы меня послушайте! Раз уж приехали!

Голос предательски дрожит.

Черт. Только бы не разреветься опять.

— Я неделю пыталась понять, что сделала не так!

Тишина.

— Пыталась понять, чтово мне не так!

Он резко напрягается.

— Не надо.

— Надо! Потому что нормальные люди так не поступают!

Я чувствую, как начинают жечь глаза. Снова.

Господи. Да сколько можно.

Он делает шаг вперед.

— Я знаю.

— Отлично, что знаете!! А кредит — это вообще что такое было?! Вы думаете, что можно вот так — деньгами, да?! Думаете, что деньги все решают?

— Деньги ничего не решают.

— Тогда зачем?!

— Потому что это было единственное, что я мог сделать! — он говорит это резко, и я замолкаю от неожиданности. — Потому что остальное я делал неправильно, и я это понимал. Потому что я не знал, как иначе.

— Как иначе что? Извиниться? Объясниться? Откупиться?

— Да не откупался я!

— Очень убедительно звучит от человека, который перевел мне сумму, которой хватит на половину квартиры, после того, как провел со мной ночь и потом уехал с другой.

— Блин, да мне даже в голову не пришло, что ты так подумаешь!

— А что я по-вашему должна была подумать?

— Не знаю.

— Отличный ответ!

— Другого нет.

Я нервно смеюсь.

Он проводит рукой по затылку.

— Да пойми ты — я не умею вот так. Словами. Я никогда не умел.

Я понимаю бровь.

— А, то есть, словами не умели, и решили показать поступками?

— Да.

— И поэтому уехали с Алиной. Чтобы показать, что выбрали ее?

— Да причем тут Алина? Господи! — восклицает он. — Я просто решил, что у нас все… зашло слишком далеко. И нужно срочно остановиться, прежде чем кому-то станет больно.

Я открываю рот.

— Что?.. Прежде чем станет больно?! А вам не кажется, что для этого уже было немного слишком поздно?

Он вдруг проводит ладонью по лицу.

— Да, ты права. Я собирался держать дистанцию, как делал всегда, но все пошло не по плану.

— О, правда? А я и не заметила.

— Да, я накосячил. Потом понял, решил исправлять. Думал, что так будет правильно. Но просчитался.

— Просчитались? Я бы сказала — облажались!

— Согласен.

Мы смотрим друг на друга и молчим. Я внезапно понимаю, что мне уже почему-то не хочется на него орать.

— Ладно, — вздыхаю я. — Ход ваших мыслей мне примерно понятен. Хоть это и полный бред. Вы сказали все, зачем приехали?

— Нет. Я вообще не за этим приехал.

— А зачем же?

— У меня твоя кружка стоит.

— Что?

— Белая.

— Какая еще белая?

— Из которой ты кофе пила. Я неделю не мог убрать ее в посудомойку. Это нерационально. Это глупо. Это… — он замолкает. — Это значит, что ты была права. Я испугался и поэтому сделал именно то, чего хотел избежать.

Я даже не сразу понимаю, что услышала. Смотрю на него.

На Кравцова.

На человека, который способен довести до нервного тика половину офиса одним взглядом.

— Вы? Испугались?

— Да.

— Меня?

— Нет.

Он устало усмехается.