— Арина… — он повернулся ко мне, и в свете фонаря его глаза блеснули каким-то диким огнем. — Ты же понимаешь, зачем я здесь? Зачем ждал тебя все эти годы? Ты моя. И всегда была моей.

Я почувствовала, как сердце забилось чаще. Его лицо приближалось. Запах алкоголя и табака, который я так ненавидела в Викторе, сейчас казался таким же омерзительным.

— Игорь, нет, — я попыталась оттолкнуть его, но он был слишком силен.

Его губы прижались к моим. Это был не поцелуй, а попытка захвата. Грубый, властный, пропитанный ощущением превосходства. Я отвернулась, дернулась, но он крепко держал меня, прижимая к сиденью.

— Пусти, — прошипела я, чувствуя, как по щеке катится слеза. От ярости, от бессилия, от ощущения дежавю.

Игорь отстранился, но не выпустил меня. Он тяжело дышал, и в его глазах читалась смесь обиды, гнева и всепоглощающего желания.

— Я не понимаю, Арин. Что ты ломаешься? Ты же знаешь, что к чему. Здесь по-другому не бывает. Ты теперь моя. И всё будет по-моему.

Он резко разблокировал дверь. Я выскочила из машины, не оглядываясь, и бросилась к калитке. Замок щелкнул за моей спиной, когда я влетела в дом.

Я стояла в темноте прихожей, прижимаясь к двери, и дрожала. Меня трясло от гнева и страха. Вот она, новая «золотая клетка». С теми же правилами, только стены у неё из местного кирпича, а не столичного стекла.

В ушах звенели его слова: «Все будет по-моему. Здесь по-другому не бывает».

Глава 7

Утром я надела новый спортивный костюм — темно-синий, из плотной ткани. Кроссовки плотно обхватили стопы, даря забытое чувство устойчивости. Я посмотрела на себя в зеркало: гладкий хвост, отсутствие макияжа, практичная одежда. Столичная «львица» окончательно спряталась под кожей, уступив место женщине, которой просто нужно было пережить этот день.

Дед возился у сарая, пытаясь подправить провисшую петлю на двери. Его руки дрожали от напряжения. Работа, не в пример прошлым годам, давалась его гораздо тяжелее. А любое напряжение отзывалось болью в старых суставах.

— Давай я подержу, дедушка, — я подошла и подставила плечо под тяжелое полотно двери.

Он покосился на меня, хотел было привычно буркнуть что-то колкое, но, увидев мою новую «форму» и решительный взгляд, промолчал. Мы работали в паре десять минут. Он стучал молотком, я держала. Когда дверь наконец заскрипела на месте, дед вытер лоб рукавом и коротко кивнул.

— Сапоги-то в районе брала? — Спросил он, глядя на мои новые кроссовки.

— Да. С Игорем ездили.

— С Игорем… — дед нахмурился, в глазах мелькнула тень тревоги. — Ты с ним поосторожнее, внучка. Он парень справный, но власти в нем больше, чем сердца.

Это были первые слова заботы за все дни. Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

— Я знаю, дед. Он… настойчивый.

— Если приедет, а видеть его не захочешь — иди в предбанник или за огород, к реке. Скажу, что в поле ушла, Артёму помогать, — он замолчал, словно испугавшись собственной откровенности, и быстро добавил: — Иди вон, бабка корыта чистить звала. Не стой без дела.

Весь день прошел в лихорадочной работе. Я чистила, полола, таскала воду. Каждый раз, когда мой телефон в кармане начинал вибрировать, я вздрагивала. Игорь звонил каждые два часа. Я не брала трубку. Экран вспыхивал его именем, напоминая о том липком поцелуе и обещании: «Будет по-моему».

Около четырех часов дня к калитке притиснулась знакомая белая «Нива». Я в это время как раз была во дворе. Увидев машину, я метнулась за сарай, сердце колотилось в горле.

Через щель в досках я видела, как Игорь вышел из машины. Он выглядел раздраженным, постоянно поправлял ремень. Дед вышел ему навстречу, неторопливо, опираясь на палку.

— Где она? — Голос Игоря долетел до меня, резкий и требовательный.

— В поле ушла, — спокойно ответил дед. — Артём там технику пригнал, просил помочь межи разметить. Вернется поздно, не ищи.

Игорь выругался, ударил ладонью по крыше машины.

— Скажи ей, пусть трубку берет. Я не мальчик, чтобы за ней по кустам бегать.

Он уехал, подняв тучу пыли. Я перевела дыхание, чувствуя особую благодарность к деду. Он прикрыл меня, хотя внешне все еще относился как к чужой. Для меня это был маленький положительный сдвиг в наших отношениях, которые вновь, хоть и со скрипом, начали налаживаться.

Эх, можно было бы вернуть все назад по одному щелчку пальцев! Как было бы здорово! Мечты да и только.

В детстве и юности я очень любила мечтать. Дня не проходило, чтобы меня не затянуло в какие-либо выдуманные дали. Сначала, начитавшись различных книжек, я хотела стать принцессой. На крайний случай доброй феей или волшебницей. Немного повзрослев, я стала мечтать о чем-то более реальном. Я стала воображать, что стану иконой глянцевых журналов. И не важно в каком качестве. Наличие природных талантов и неуемная энергия, позволили мне развить данное мне от природы.

Мне было совсем не лень мотаться несколько раз в неделю в районный дом культуры, чтобы принимать участие в различных мероприятиях, а также заниматься в нескольких творческих коллективах сразу. Я занималась танцами и вокалом, ходила на КВН и участвовала в театрализованных представлениях. И везде у меня все выходило очень хорошо. Уже тогда мне прочили большое будущее.

Но вместо поэтапного плана развития: школа — училище культуры или искусств — институт. Я решила, что способна на большее. Я замахнулась, не больше не меньше, на саму столицу. Никто тогда не поверил, когда я завила, что скоро поеду в Москву. А я взяла и поехала. Только вот пришлось бросить не только отчий дом, но и бабушку с дедушкой, для которых я была единственной отрадой и надеждой на будущее…

К вечеру, когда тени стали длинными и синими, я вышла за огород. Ноги сами понесли меня к тому дальнему клину, где вчера работал Артём. Мне почему-то казалось, что я увижу там его трактор, услышу его спокойный голос. Это желание было иррациональным — после вчерашнего напора Игоря мне хотелось просто поговорить с кем-то, кто не пытается меня присвоить.

Но поле было пустым.

Только ветер шумел в верхушках берез да где-то далеко кричала птица. Трактора не было. Следы протекторов на мягкой земле — вот и всё, что осталось от Артёма.

Я села на поваленное дерево и почувствовала странное, щемящее сожаление. Почему он не приехал сегодня? Может, у него дела в районе? Или Игорь все-таки нашел способ ему помешать?

Я поймала себя на мысли, что жду встречи с ним больше, чем чего-либо другого. Артём был единственным, кто не судачил о моем «блестящем» прошлом и не требовал ничего в настоящем. Рядом с ним я не чувствовала себя ни элитной игрушкой, ни «жар-птицей в клетке». Я была просто Ариной. Сельской простой девчонкой.

Я вернулась домой в сумерках. Бабушка уже накрыла на стол. Она всё еще была холодна, но в тарелку положила мне самый румяный кусок пирога. ПИРОГА, подумать только! Да я бы еще месяц назад за такой вот кусочек выпечки, провела бы не менее двух часов за интенсивными тренировками в спортивном зале. А сейчас у меня такие «тренировки», что лишние калории не успевают даже понять, что они совсем даже не лишние, а недостающие.

Засыпая в тот вечер, я не думала о Москве. Я не думала о Викторе. Я смотрела на свои огрубевшие ладони и ждала завтрашнего дня. Не потому, что полюбила работу, а потому, что в глубине души надеялась снова услышать гул трактора за лесом.

Глава 8

Очередной день для меня прошел в трудах и заботах. Мне все также было тяжело трудиться на земле, а вечерами тело ломило от усталости и навалившейся боли. Но это была хорошая боль. Мне это даже начинало нравится. Попахивает мазохизмом, но в этом нет ничего не здорового.

Телефон в кармане завибрировал в десятый раз за вечер. «Игорь». Я даже не стала смотреть на экран. Это жужжание казалось назойливым насекомым, от которого хотелось отмахнуться. Пусть злится. Пусть караулит у ворот. Сейчас мне было всё равно.