— Галоши есть, — голос у неё был скрипучий. — И халаты. Только расцветки у нас… не московские. Ситец, иваново. Брать будете?

Одна из женщин у прилавка громко хмыкнула:

— Ишь, галоши ей… Думала, в туфлях по навозу сподручнее? Чай, не на подиуме.

Я проигнорировала укол, хотя внутри всё вскипело. Пока Зинка копалась на задних полках, выуживая чудовищные на вид, но практичные вещи, мой взгляд упал на прилавок. Там лежала толстая, засаленная тетрадь в клетку.

Зинка как раз открыла её, чтобы что-то записать. Я невольно скользнула взглядом по строчкам.

«Никифоров — 1200 (хлеб, сахар, водка)»

«Степановна — 450 (крупа, мыло)»

И вдруг сердце пропустило удар.

«Кузьмич (Сергей К.) — 18 600. Масло, мука, комбикорм…»

Восемнадцать тысяч шестьсот рублей! Для моих деда и бабушки это была огромная сумма. Почти вся их пенсия. Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Они жили в долг. Всё это время, пока я заказывала устрицы в «Марио» и капризничала из-за цвета кожаного салона в новой машине Виктора, мои единственные близкие люди считали копейки в этой грязной тетради.

— Вот, меряй, — Зинка швырнула на прилавок черные резиновые галоши с начесом внутри и два халата в жуткую мелкую розочку. — С тебя две тысячи двести за всё.

Я потянулась за кошельком, но в этот момент дверь магазина распахнулась с таким грохотом, что звякнул колокольчик под потолком.

На пороге стоял Игорь. При полном параде, в фуражке, с выражением лица человека, который пришел карать и миловать. Он обвел помещение тяжелым взглядом.

Женщины у прилавка тут же вытянулись, словно по команде «смирно». Зинка моментально захлопнула долговую тетрадь и расплылась в заискивающей улыбке.

— Игорь Петрович, заходите-заходите! Вам как обычно? Свежий завоз вчера был…

Но Игорь её не слышал. Его взгляд впился в меня. Тишина в магазине стала такой плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Это была та самая «немая сцена» — момент, когда власть входит в комнату и лишает всех остальных права на звук.

Игорь медленно подошел ко мне. Он был зол, и это чувствовалось в каждом его движении.

— Почему на звонки не отвечала? — спросил он тихо, но так, что у Зинки за прилавком дернулся глаз. — Я три раза звонил. Собирался уже с мигалками к твоему деду ехать. Думал, случилось что.

— Я устала и уснула, Игорь, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Работала весь день в огороде. И по хозяйству помогала.

Игорь посмотрел на галоши и халаты на прилавке, потом на мои испачканные руки с обломанными ногтями. Его лицо на секунду исказилось — то ли от брезгливости, то ли от странного удовлетворения.

— Понятно, — он обернулся к застывшим женщинам и Зинке. — Ну, чего уставились? Дел нет? Зина, обслужи Арину по высшему классу. И запиши… — он замолчал, глядя на тетрадь, — запиши её покупки на мой счет.

— Не надо, — резко перебила я, доставая пятитысячную купюру. — У меня есть деньги.

Игорь прищурился. Его доброжелательность мгновенно испарилась, уступив место тому самому «участковому», который не терпит возражений. В магазине стало так тихо, что было слышно, как на улице проезжает трактор Артёма.

Все ждали: примет ли «столичная штучка» его покровительство или рискнет пойти против хозяина района на глазах у всех свидетелей?

Глава 6

Я купила галоши и халаты, расплатившись наличными, несмотря на настойчивость Игоря. Когда мы вышли из магазина, тишина вокруг него расступилась, и местные жители вновь зашушукались, но уже более сдержанно. Участковый здесь был богом, и никто не хотел нарываться.

— Зачем ты это сделала? — Спросил Игорь, когда мы сели в машину. Голос у него был холоден, как утренний воздух. — Я же предложил помочь. Стыдно принять от старого знакомого? Или от «хозяина района»?

— Я сама могу за себя платить, — сухо ответила я. — И не люблю быть кому-то обязанной.

Он усмехнулся, но в этот раз усмешка была не доброжелательной, а едкой.

— Обязанной… Что ж, твое дело. Только ты вот что знай, Арина. Твои дед с бабкой должны Зинке в этом магазине почти двадцать тысяч рублей. И это только по продуктам. А ведь еще лекарства, дрова на зиму… Ты за их долги платить будешь? Или будешь ждать, пока их из дома выгонят за неуплату?

Мое сердце упало. Я знала про долг из тетради, но не думала, что это так серьезно. И уж тем более не думала, что Игорь так быстро и точно ударит по самому больному. Он прекрасно понимал, что мне сейчас нужна любая зацепка, чтобы остаться. Он чувствовал, что без чьей либо поддержки, я не продержусь тут и недели.

— Я… разберусь, — пробормотала я. Я была непреклонна. Может быть во вред себе. Так и быть.

— Разберешься? — Игорь фыркнул. — Чем? Тем, что на себя надела? Пойми, только одно твое слово и весь мир будет у твоих ног. Тебе вообще не нужно будет работать. И тем более на земле. Одно слово.

Меня едва не рассмешили его слова о всем мире. Да, в какой-то мере, так и было. Он был хозяином «этого» мира. Но ведь он даже представить себе не может, насколько этот мир выглядит жалко по сравнению с тем, что я недавно потеряла. Откуда ему было знать, что меня не выгнали из «того» мира, в котором я была как рыба в воде. Не стало одного покровителя, всегда можно найти другого. При моих внешних данных и том опыте, что я набрала за последние пять лет, для меня не составило бы труда поменять одну золотую клетку на другую. Я сделала выбор СОЗНАТЕЛЬНО. Это был мой выбор. Возможно, я о нем пожалею. Да, собственно, уже жалею. Отчасти. Но я выдрала из себя столичную жизнь с корнем. С кровью. И никогда не хочу к этому возвращаться.

— Игорь, я сама выбрала такую жизнь. — Тихо проговорила я. — И не собираюсь от нее отказываться.

— Ладно, как знаешь. Я потерплю. Чай не гордый. Только вот что: тебе, чтобы здесь работать, нужна нормальная одежда. Спортивные костюмы, обувь, чтобы грязи не бояться. А не эти… — он бросил взгляд на мои туфли, которые я теперь не решалась надевать, — московские тряпки. Поехали в район. Там торговый центр есть, небольшой, конечно, не как твой столичный, но хоть что-то подобрать сможем. Купишь себе нормальную экипировку. Ну или я куплю, если ты не побрезгуешь быть «обязанной».

Предложение было слишком заманчивым, чтобы отказаться. Я видела свои руки, стертые до крови, и понимала, что без подходящей одежды долго не протяну. А без меня старикам будет еще хуже.

— Хорошо, — выдохнула я. — Поехали.

Мы доехали до районного центра за двадцать минут. «Торговый центр» оказался двухэтажным зданием, в котором ютились несколько небольших магазинов. Игорь вел меня по отделам, выбирая самые практичные вещи: прочные кроссовки, плотные штаны, непромокаемые куртки. Он был внимателен, почти заботлив, но при этом в его взгляде читалось собственничество. Словно он уже примерял меня к этой новой роли «своей деревенской Арины».

Я держала дистанцию. Отвечала на вопросы односложно, стараясь не пересекаться с ним взглядом, когда он выбирал мне футболки, прикладывая их к моей груди. Его прикосновения были случайными, но слишком настойчивыми.

Когда мы вышли из магазина с пакетами, Игорь вдруг положил мне руку на пояс.

— Хорошая поездка, правда? — его голос был мягким, почти ласковым. — Видишь, Арина, со мной ты можешь быть… настоящей. Не прятаться за всеми этими выдумками.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он видел во мне слабость, а не силу. Я уже пожалела, что позволила ему оплатить мои покупки. Нужно было покупать на свои. Да, это бы слишком сильно ударило по моему скромному бюджету, но будущих проблем можно было бы избежать. Только вот в тот момент я думала не о себе, а о стариках, которым нужна моя помощь и, возможно, мои деньги.

Когда мы подъехали к дому, уже стемнело. Я потянулась к ручке двери, но Игорь заблокировал замок. В этот раз он не позволил мне сбежать, не получив хоть какой-то оплаты за его внимание.