— Я пешком дойду, — сказала я, глядя Игорю прямо в глаза. — Мне нужно… подышать.

Улыбка сползла с лица участкового. На мгновение он стал похож на капризного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку, но через секунду он снова взял себя в руки.

— Ну, как знаешь. Вечером всё равно увидимся. Баба Надя звала на пироги, — он бросил короткий взгляд на Артёма, полный неприкрытой неприязни. — Бывай, фермер. Не перетрудись.

Машина рванула с места, обдав нас новой порцией выхлопных газов. Мы остались вдвоем. Тишина после рева мотора казалась оглушительной.

— Извините за это, — Артём наконец заговорил. — Игорь привык, что здесь всё под его контролем. Особенно то, что он считает своим по праву.

— Я не его собственность, — резко ответила я.

— Он так не думает, — Артём горько усмехнулся. — Для него вы — та самая жар-птица, которая улетела, но теперь вернулась в клетку. И он уже вешает на эту клетку свой замок. Я слышал, что вы вместе учились в школе, а потом уехали покорять столицу. А теперь вот вернулись.

Я хотела возразить, сказать, что я сама приехала, что я свободна, но слова застряли в горле. Вспомнился холодный блеск столичных витрин, бесконечные приемы, где я должна была улыбаться нужным людям, и то чувство абсолютного бессилия, когда моя жизнь перестала принадлежать мне.

Я ведь сбежала не просто в деревню. Я сбежала от самой идеи быть чьим-то дополнением. А здесь меня ждал Игорь, готовый с радостью занять вакантное место моего хозяина.

— Вам лучше идти, Арина, — мягко сказал Артём, возвращаясь к своему трактору. — Солнце печет. И… не принимайте его слова близко к сердцу. Он просто не умеет по-другому.

Я развернулась и пошла обратно к дому. Ноги в кроссовках казались налитыми свинцом. Я смотрела на свои руки, на этот безупречный маникюр, который смотрелся здесь так дико, и вдруг почувствовала острое желание содрать этот лак, вцепиться пальцами в эту черную, жирную землю и просто кричать.

Но я просто шла. Мимо покосившихся заборов, мимо любопытных глаз, провожавших меня из-за занавесок. Я вернулась в прошлое, чтобы спрятаться от будущего, но оказалось, что прошлое — это не тихая гавань. Это старый капкан, который только и ждал, когда я в него наступлю.

Глава 3

Вечер опустился на деревню быстро, принеся с собой прохладу и запах жженой травы. Я стояла перед старым зеркалом в своей комнате, пытаясь соорудить нечто приличное из того, что осталось в чемодане.

В итоге выбрала черное трикотажное платье — слишком облегающее для этих мест, но достаточно простое, чтобы не выглядеть совсем уж нелепо. На шее — тонкая золотая цепочка. Единственное, что я не заложила в ломбард перед побегом. Мои пальцы коснулись кулона, и я на секунду зажмурилась. Виктор любил дарить украшения после каждой крупной ссоры. Это была его валюта за мое молчание и покорность.

— Красишься всё? — Дед заглянул в комнату. Он уже сменил рабочую одежду на чистую рубашку, но взгляд оставался колючим. — Игорь ждет. Машину свою наполировал, аж глаза режет. Смотри, Арина… — он замолчал, подбирая слова. — Красивые слова — они как фантики. Внутри может быть пусто.

— Я просто иду поужинать, дедушка, — сухо ответила я, обводя губы помадой нейтрального цвета.

— Ужинай. Да только не забудь, что ужин этот — не бесплатный.

Я ничего не ответила. Мне хотелось хоть на пару часов забыть о запахе навоза и косых взглядах бабушки.

Игорь ждал у калитки. Его «Нива» действительно сияла в лучах заходящего солнца. Сам он был в джинсах и дорогом, судя по всему, поло — явно выходной вариант. Он окинул меня взглядом, в котором вспыхнул такой откровенный огонь, что мне стало не по себе.

— Шикарная, — выдохнул он, открывая передо мной дверь. — Я же говорил — королева.

Мы поехали к трассе, в кафе «Оазис». Это было место силы местного масштаба. Кирпичное здание с неоновой вывеской, парковка, забитая фурами и парой «Гелендвагенов» с областными номерами. Внутри — тяжелые дубовые столы, пахло шашлыком, табаком и каким-то дешевым освежителем с ароматом океана.

Как только мы вошли, музыка — какой-то надрывный шансон — стихла на секунду, и все взгляды обратились на нас. Точнее, на Игоря. А потом на меня.

— О, Петрович! — крикнул кто-то из угла.

— Здорово, мужики, — Игорь небрежно кивнул, ведя меня к самому лучшему столику у окна, на котором уже стояла табличка «Заказано».

Официантка, молоденькая девчонка с испуганными глазами, подлетела к нам мгновенно.

— Игорь Петрович, вам как обычно?

— Неси всё лучшее, — распорядился он, даже не глядя в меню. — Мясо, нарезку, овощи. И вина… итальянского. Есть у вас еще то, из заначки?

— Конечно, — кивнула девчонка и исчезла.

Я невольно сравнила это с «Turandot» или «White Rabbit», где Виктор заказывал столы за недели. Там официанты были тенями, а здесь — подданными. Игорь наслаждался своей властью. Он не просил — он брал. И в этом была пугающая схожесть с тем миром, от которого я бежала.

— Ну, расскажи, — Игорь облокотился на стол, подаваясь ко мне. — Как ты там? В телевизоре тебя не видел, хотя искал. Небось, всё по закрытым приемам да презентациям?

— Вроде того, — я уклончиво улыбнулась, пригубив принесенное вино. Вино было кислым, с резким спиртовым привкусом, но я заставила себя не поморщиться. — Москва затягивает. Там время летит иначе.

— А помнишь, как мы в десятом классе за клубом сидели? — его голос стал мягче, в нем прорезались нотки той самой искренности, которая когда-то заставляла меня верить ему. — Ты тогда сказала, что уедешь и станешь звездой. А я обещал, что буду тебя по телевизору смотреть и всем говорить: «Это моя девчонка».

— Помню, — тихо ответила я. — Мы тогда много чего обещали.

— Я свои обещания не забываю, Арин, — он накрыл мою ладонь своей тяжелой, горячей рукой. — Я здесь теперь всё держу. И если ты решишь остаться… тебе ни о чем беспокоиться не придется. Дед твой — старик, он земли не тянет. А я могу всё устроить. И дом подправим, и… вообще.

Я смотрела на его пальцы, сжимающие мою руку. В голове промелькнула мысль: «А может, это и есть выход?». Сдаться. Принять его правила игры. Он защитит меня от Виктора, от прошлого, от этой невыносимой нищеты и труда. Стать «его Ариной» здесь, в этом маленьком царстве. Это было привычно. Понятно. Почти комфортно.

Но тут я вспомнила взгляд Артёма сегодня в поле. Спокойный, оценивающий, без этого липкого желания обладать. Артём видел во мне человека, а Игорь — главный трофей своей жизни.

— Мне нужно время, Игорь, — я мягко убрала руку, делая вид, что хочу поправить волосы. — Я только приехала. Всё так… непривычно.

— Время — оно есть, — он усмехнулся, и в его глазах снова промелькнуло то властное выражение, которое я видела днем. — Главное, чтобы ты правильный выбор сделала. А то знаешь, в наших краях одиноким девушкам опасно. То фермеры какие-то подозрительные крутятся, то еще что…

Он снова стал «положительным», начал рассказывать какие-то смешные истории из своей службы, подкладывал мне лучшие куски мяса, которые казались мне невыносимо жирными. Я смеялась, поддерживала беседу, но внутри росло странное чувство.

Словно я снова вхожу в ту же самую реку, которая однажды чуть не утопила меня. Только вода в ней теперь не лазурная, а мутная, с привкусом придорожной пыли.

Когда мы возвращались, Игорь остановил машину у самого дома, но не спешил открывать дверь.

— Я завтра загляну? — Спросил он, обдавая меня запахом коньяка, который он все-таки выпил в конце ужина. — Помогу деду с забором. А вечером можем в районный центр съездить, там кинотеатр новый открыли.

— Посмотрим, Игорь. Спасибо за ужин.

Я вышла из машины и почти бегом бросилась к калитке. В окнах дома было темно, только на веранде горел тусклый свет.

Зайдя в свою комнату, я стащила черное платье и долго стояла под ледяной струей воды в летнем душе. Я терла кожу мочалкой так сильно, словно хотела содрать с себя и это вино, и этот жирный шашлык, и этот взгляд Игоря, который уже примерил на меня свой ошейник.