— Арина? — Выдохнул Артём, переводя взгляд с меня на бойцов Виктора, а затем на Игоря. Его лицо исказилось от боли и ярости. — Отпусти его, Игорь! Ты же человек, а не зверь! Отпусти сына!

— Человек? — Игорь расхохотался, и этот смех был страшнее любого крика. — Ты сделал меня зверем, Артём! Ты отнял у меня всё: работу, власть, уважение! Теперь я отниму у тебя самое дорогое.

Ситуация стала патовой. Группа захвата Виктора держала на прицеле Игоря, полиция держала на прицеле всех подряд, а Артём готов был броситься на нож голыми руками.

Виктор вышел вперед, отодвинув меня плечом. Его голос прозвучал удивительно буднично и холодно:

— Послушай, Игорь. Ты ведь хочешь денег, верно? Тебе не нужен этот младенец, он только обуза.

— Пять миллионов! — Выкрикнул Игорь, водя ножом в опасной близости от личика Серёжи. — Долларов! И вертолет на ту поляну за логом! Чтобы через час был здесь! Иначе я… я его не пожалею!

Геннадий показался из-за спины Игоря. Он стоял в тени, ссутулившись, его руки дрожали. Он молчал, испуганно переводя взгляд с наставленных на них стволов на плачущего внука. На его лице боролись трусость и какое-то новое, еще не до конца осознанное чувство.

— Гена! — Крикнула я, делая шаг вперед. — Посмотри на меня! Это же твой внук! Твоя кровь! Помоги нам! Останови его!

Геннадий вздрогнул. Он посмотрел на Серёжу, потом на Игоря, который уже начал терять контроль над собой, дергаясь от каждого шороха.

— Игорь, слышь… — тихо начал Геннадий. — Может, не надо ножом-то? Мы же договаривались… просто припугнуть, бабки стрясти… Ребенок-то мал еще…

— Заткнись, старик! — Игорь грубо толкнул Геннадия плечом. — Договоры кончились! Теперь либо вертолет, либо кровь!

Я видела, как Артём медленно опускает руку к поясу, ловя мой взгляд. Он готовился к прыжку, зная, что шансов почти нет. Я видела Виктора, который с интересом наблюдал за развязкой, как за захватывающим фильмом. Для него это была лишь сцена, закрепляющая нашу сделку.

— Пять миллионов и вертолет, — повторил Виктор, слегка улыбнувшись. — Хорошо. Я согласен. Дайте мне телефон, я распоряжусь.

Игорь на секунду замер, ошарашенный такой легкостью. Этой секунды было достаточно, чтобы атмосфера в Старом логу наэлектризовалась до предела. Никто не верил Виктору. Все знали: это лишь способ подобраться ближе.

И только Геннадий продолжал смотреть на Серёжу. В его мутных глазах вдруг отразился свет лампы, и я увидела, как его пальцы с наколкой-волком судорожно сжались в кулаки.

Глава 44

Время в Старом логу превратилось в густую, липкую субстанцию, которая, казалось, застревала в легких. Каждый вдох давался с трудом. До рассвета было еще далеко, но тьма вокруг сторожки стала почти осязаемой.

Артём стоял, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, и не сводил взгляда с двери. Я чувствовала, как его дрожь передается мне. Мы были в ловушке ожидания.

— Что мы будем делать? — Прошептала я, поворачиваясь к Виктору. — Ты действительно собираешься дать им вертолет?

Виктор стоял чуть поодаль, прислонившись к стволу вековой сосны. Он выглядел так, будто решал рядовую бизнес-задачу, а не участвовал в спасении человеческой жизни. Он даже не потрудился сменить позу, когда рядом зашуршали кусты — это двое полицейских подошли ближе, пытаясь расслышать наш разговор.

— Пять миллионов и вертолет, — спокойно повторил Виктор. — Для Игоря это сумма, за которую можно купить весь мир. Для меня — это стоимость обслуживания моего самолета за месяц. Конечно, они получат то, что просят. Деньги уже переведены на офшорный счет, который я им укажу, а вертолет взлетит с частной площадки через десять минут.

— Ты с ума сошел? — Артём шагнул к нему. — Ты дашь им уйти? С моим сыном на борту?!

Виктор медленно перевел взгляд на Артёма. В его глазах отразились красные огни фонарей, и на секунду он сам показался мне выходцем из преисподней.

— Я сказал, что они получат то, что хотят, — его голос был тихим и зловещим. — Но я не сказал, что они этим воспользуются. Как только ребенок окажется на безопасном расстоянии от этих отбросов… их ликвидируют.

Последнее слово упало в тишину леса, как пуля в воду. Полицейские, стоявшие в паре шагов, вздрогнули и отвели глаза. Они всё слышали. Но никто из них не посмел возразить. Влияние Виктора было настолько абсолютным, что он мог позволить себе отдавать приказы о казни прямо в присутствии закона.

— Ликвидируют? — Переспросил Артём.

— Именно, — кивнул Виктор. — Я не оставляю в живых тех, кто переходит мне дорогу. Это вопрос гигиены.

Прошло еще двадцать минут. До истечения срока оставалось полчаса, когда из сторожки донесся странный шум. Это не было криком или плачем. Это был какой-то беспорядочный топот, грохот падающей мебели и резкий, надрывный смех Игоря.

— Что там происходит? — Я рванулась вперед, но командир группы захвата мягко, но твердо удержал меня за плечо.

— Смотрите, — шепнул он, указывая на щель в окне.

Благодаря мощной оптике тепловизора, бойцы видели всё. Игорь, издерганный ожиданием и страхом, окончательно потерял связь с реальностью. Мы видели через щель, как он достал из кармана какой-то пакетик, высыпал содержимое на грязный стол и, жадно втянув порошок, начал метаться по комнате.

Наркотики, смешанные с адреналином и бессонницей, превратили его в бомбу с часовым механизмом. Он то начинал петь, то вдруг затихал, подозрительно озираясь на тени. Серёжа снова заплакал — громко, испуганно.

— Заткнись! — Взвизгнул Игорь. — Ты слышишь? Они уже летят за мной! Я буду королем! Пять миллионов! Слышишь, малый? Ты — мой золотой билет!

Он подхватил ребенка, и я увидела, как нож в его руке дрожит, описывая в воздухе безумные круги.

— Гена, чего ты стоишь?! — Игорь обернулся к Геннадию, который забился в угол, прижимая руки к лицу. — Собирай манатки! Мы улетаем!

Геннадий медленно поднял голову. В тусклом свете лампы его лицо казалось серой маской. Он смотрел на Игоря не с жадностью, а с нарастающим ужасом. Он, старый зек, видавший всякое, понимал: его «напарник» больше не контролирует себя. Игорь был в шаге от того, чтобы перерезать горло ребенку просто потому, что ему показалось, будто в углу шевельнулась тень.

— Игорь… — голос Гены дрогнул. — Брось нож. Слышь, бабки же скоро будут… Положи пацана, он же орет, уши закладывает…

— Не указывай мне! — Игорь развернулся к нему, всё еще сжимая Серёжу одной рукой. — Ты никто! Ты старое мясо! Я здесь главный!

Шум внутри нарастал. Мы на улице стояли, затаив дыхание. Я чувствовала, как секунды превращаются в вечность. Артём сжал мою руку так сильно, что захрустели кости, но я не чувствовала боли.

Внутри сторожки назревал взрыв. И я понимала: если мы не вмешаемся в ближайшие минуты, спасать будет некого. Игорь превратился в зверя, а звери, когда их загоняют в угол, убивают первыми.

— Командир, — тихо произнес Виктор, не сводя глаз с тепловизора. — Приготовьтесь. Кажется, наш план «ликвидации» придется начать чуть раньше.

Глава 45

Рокот вертолета, сначала едва различимый, стал нарастать, заполняя ночной лес тяжелой, вибрирующей пульсацией. Воздух над Старым логом задрожал.

— Он близко, Игорь! — Крикнул Виктор, приложив руку к уху, словно прислушиваясь к небесам. — Слышишь? Твои пять миллионов уже в пути. Выходи!

Но Игорь, казалось, перестал воспринимать человеческую речь. Его зрачки, расширенные до самых краев радужки, бешено вращались. Он больше не смотрел в окно — он смотрел куда-то сквозь стены, борясь с невидимыми демонами. Серёжа зашелся в очередном приступе плача. Малыш продрог в сырой сторожке, он был напуган и голоден, и этот тонкий, надрывный звук окончательно добивал остатки разума похитителя.

— Заткнись… заткнись, мразь! — Прошипел Игорь. Его голос сорвался на визг. — Ты мне мешаешь! Из-за тебя я их не слышу!