Но больно. Очень больно. Я чувствую себя обнаженной, словно все мои кровоточащие раны сочатся наружу. Помимо Артура, он был единственным человеком, которому я показывала свое истинное «я». Он видел во мне самое худшее. И я думала, что он принимает меня такой, какая я есть, но при первой же возможности он просто ушел.

Люди игнорируют истинную природу женщины, ее страдания и душевные раны, но при этом неустанно высасывают их, оставляя лишь безупречную оболочку. Мир хочет видеть идеальную жертву. Не то существо, в которое такая женщина, как я, может превратиться, чтобы выжить. Лучшее, на что мы можем надеяться, — это найти другую душу, которая сможет встать на нашем пути с распростертыми объятиями и принять нас такими, какие мы есть.

Я думала, что нашла это в Нолане. Ему даже не нужна была моя трагическая предыстория. Он не отворачивался, как, знаю, поступили бы все остальные. Он принял ту женщину, которой я решила стать в тот день, когда ушла от своей испепеленной, прежней жизни.

Или я так думала.

Я провожу пальцем под ресницами, собирая слезы, которые тут же появляются снова, едва их удается вытереть. Требуется немало времени, чтобы подавить одиночество, которое меня душит. Но со временем все будет нормально. И я справлюсь. Я пережила худшее, и это тоже переживу.

Встаю. Направляюсь к двери. Посмотрев в глазок, выхожу из комнаты и иду по коридору.

Когда я оказываюсь в лобби, то замираю в нерешительности. Что-то заставляет меня подойти к стойке регистрации. Пригибаясь под перекладиной, я иду к гостевой книге Ирэн. Перелистываю страницы, пока не нахожу запись Нолана, проводя пальцем по строке с его данными. Даты запланированного пребывания. Время прибытия. Согласно книге, он не выписался.

Я хмурюсь, изучая записи, пытаясь сопоставить информацию, сравнивая данные Нолана с записями других гостей, которые приехали и уехали. В книге нет никаких указаний на то, что он уехал, хотя его комната прибрана до блеска. Она выглядит готовой для следующего гостя, словно он никогда в ней и не останавливался. Еще один призрак Кейп Карнажа, унесенный штормовым ветром, который пронесся над затонувшими обломками под волнами.

Вопросы роятся в моей голове, когда сверху раздается голос. По лестнице грохочут шаги. Кто-то торопится. Я ныряю за стойку, стараясь слиться с тенью и стать как можно незаметнее.

— …ты уверен? — спрашивает незнакомый голос. Слышна задержка, как будто он говорит по телефону. — А если Роудс не заговорит?

Кровь застывает в моих жилах. Я выглядываю из-за края стойки, где меня вряд ли заметят. Вижу мужчину, быстро спускающегося по последним ступенькам. В его глазах виден намек на страх. Но есть и решительность. В одной руке у него сумка с вышитым логотипом, две буквы «П» в круге.

Мой тихий вздох тонет в его тяжелых шагах, пока я достаю из кармана кошелек и вытаскиваю визитку, которую туда положила. Тот же логотип нарисован рядом с именем Сэма Портера. «Производство Портер», — гласит карточка.

Тревога, которая всего несколько мгновений назад сковывала мою кровь, трансформируется. Теперь я пылаю. Я словно взрывчатка, готовая уничтожить всех на своем пути. Начиная с этого человека, который, видимо, работает оператором дрона у Сэма.

— Звучит рискованно. Ты уверен, что оно того стоит? — говорит он, проходя мимо стойки регистрации к двери. — А как насчет места? На винокурне просто пиздец какое эхо.

Он выходит на улицу, сосредоточенный на своей цели и разговоре. Он не оглядывается, чтобы заметить, как я беру старый дырокол с тремя отверстиями со стола Ирэн и ныряю под стойку, следуя за ним.

Когда я выхожу из гостиницы, он уже на полпути через парковку, прижав телефон между ухом и плечом, достает ключи из кармана и отпирает «Хонду CR-V», припаркованную в нескольких местах от любимого места Нолана.

— Я правда доверяю тебе, чувак, — он замедляется, приближаясь к машине. Как только багажник открывается, он загружает туда свою сумку, затем спешит к водительской двери. — Приеду, как можно скорее, — говорит он и сбрасывает звонок.

«Нет, сука, не приедешь», — думаю я, бросаясь вперед.

Он не слышит моего приближения. Даже не оборачивается. Я бью его изо всех сил, с удовлетворенным стуком впечатывая дырокол в его голову.

Он теряет сознание, падая на асфальт.

Я быстро осматриваюсь. Вокруг пугающе тихо, только шум океана доносится до нас. Лишь краткое затишье, а затем я превращаюсь в неистовый ураган движений. Сначала беру его телефон, бегу к ближайшему краю обрыва и выбрасываю его вместе с дыроколом в море. Затем забираю его кошелек и ключи. Открыв багажник его машины, хватаю сумку вместе с любым другим оборудованием, которое могу найти. Не буду тратить драгоценное время, таская еще одно безвольное тело туда-сюда. Но я могу хотя бы сделать вид, что это ограбление, и забрать все его дорогое снаряжение.

Закончив, я быстро проверяю мужчину. Он дышит. Из носа сочится кровь, видимо, сильно ударился лицом при падении. Не знаю, какой урон я нанесла, и не собираюсь ждать, чтобы выяснить. Он может очнуться через долгое время, или через считаные мгновения. А может, и вовсе не придет в сознание.

Оставляю его там, где он лежит, и бегу к машине Артура. Выезжаю от «Кейпсайда» и мчусь прочь из города, настолько быстро, насколько осмеливаюсь, учитывая труп на заднем сиденье. Туман становится гуще по мере удаления от моря. Он поглощает свет фар, когда я сворачиваю на дорогу, ведущую к винокурне Ланкастеров.

Нолан Роудс говорил, что пройдет через ад, чтобы вытащить меня, если я когда-нибудь попытаюсь сбежать.

Но я не прячусь в аду.

Я воплощаю его в жизнь.

ШКВАЛ

~

НОЛАН

Шаги Сэма эхом разносятся по просторному помещению, которое словно заключено между массивными балками сводчатого потолка винокурни. Хотя я напрягаюсь изо всех сил, пытаясь освободиться от наручников, это бесполезно, металл плотно впивается в кожу. Пробую пошевелить лодыжками, но и это не помогает: скотч, намотанный толстыми слоями, надежно привязывает мои ноги к стулу.

— В этом месте просто идеальная атмосфера для записи, — говорит Сэм, доставая из длинного узкого мешка штатив, который принес из коридора. Он глубоко, театрально вдыхает, вбирая запахи свежей краски и недавно распиленных досок. — Учитывая, что когда-то это было сердце империи Артура Ланкастера, брать интервью у другого убийцы здесь, на винокурне, которую Лукас Ланкастер пытается возродить к жизни, — идеальный способ связать все ниточки воедино. Тебе так не кажется?