Харпер делает шаг ближе и обхватывает руку Артура.

— Поехали домой. Мы приведем тебя в порядок. Я начищу твои туфли от «Кристины Риччи». Кажется, на них немного крови.

— «Стефано Риччи», а не «Кристина», непутевая ты клоунесса.

— Прости. Так ты расскажешь мне, что случилось?

— Этот человек, — говорит он, пока она ведет его к машине, — мужчина с этой ужасной маленькой собачкой. Он ударил меня.

— Я вижу. Ты немного ранен.

— Я старичок, Харпер. Он ударил пожилого человека. Этот невоспитанный негодяй приехал в наш город, чтобы его безмозглая псина гадила повсюду, а потом напал на пожилого жителя Кейп Карнажа. Это просто ужас.

— Что ж, он получил по заслугам, — говорит Харпер, потом повисает тяжелая пауза. — Он правда это заслужил… да…?

— Да. Конечно, заслужил. Жестокий, ужасный маленький паршивец.

Я собираю шприц и рассыпавшиеся флаконы, кладу их в сумку Артура и иду следом. Ставлю сумку за водительское сиденье. Закончив, возвращаюсь к телу, чтобы не рисковать снова вывести Артура из себя своим присутствием. Остатки их разговора доносятся лишь обрывками, пока Харпер усаживает Артура на пассажирское сиденье, достает из багажника плед, чтобы укрыть ему ноги, и пристегивает его ремнем. Убедившись, что ему удобно, она закрывает дверь и решительно возвращается к семейному участку, подходя ко мне у остывающего тела.

— Боже правый, это плохо, — ее голос приглушен и напряжен, пока она проводит руками по лицу. — Это очень, очень плохо. Артур мог бы просто вырезать свое имя на лбу у этого типа. Я буквально вижу отпечаток рукоятки его гребаной трости.

Мы оба наклоняемся ближе к телу. Действительно, на коже четко отпечатались изогнутая рукоять и волчья голова, украшающая трость Артура.

— Черт побери, — шиплю я, глубоко выдыхая, когда мы оба выпрямляемся. — Что нам делать с собакой?

Харпер хмурится, затем наклоняется, чтобы поднять ее.

— Я отведу… — она читает бирку на ошейнике и закатывает глаза, — Убийственную Куини, господи, это просто ужас, обратно в дом Марии. Именно там останавливался этот мужчина. Если я оставлю ворота приоткрытыми, его жена решит, что Куини просто сама нашла дорогу домой. Надеюсь… — она переводит взгляд на машину, потом на тело, прежде чем снова посмотреть на меня. — Ты уверен в этом?

— Да, абсолютно. Отведи Артура, я вернусь, как только смогу. Буду держать тебя в курсе.

Харпер кивает, но не двигается с места, даже когда я подхожу ближе.

— Будь осторожна, — говорю я, глядя на нее сверху вниз. Она дарит мне слабую улыбку.

Я провожу рукой по ее волосам и прижимаюсь губами к ее лбу, прежде чем отпустить.

— Все будет хорошо.

Она кивает еще раз, делает шаг назад, потом еще один, и наконец поворачивается и уходит.

Как только она исчезает из виду, я бросаюсь бежать.

Главные ворота кладбища оставляю приоткрытыми — надеюсь, этого будет достаточно, чтобы никто не заметил, а я потом легко их открою, когда вернусь на машине. А затем мчусь к гостинице так быстро, как только могу.

К тому моменту, как я добираюсь до своего номера, колено пульсирует от боли, а рубашка прилипает к телу, мокрая от пота. Я не просто хватаю вещи, которые, как мне кажется, понадобятся для избавления от трупа. Я забираю все. Я уже избавился от большей части продуктов в холодильнике и упаковал часть своих вещей, готовясь к этому решению. Но теперь точно знаю.

Я мог бы сбежать. Раствориться в тумане и больше никогда не вспоминать о Кейп Карнаже.

Но я не оставлю Харпер.

Сэм подбирается все ближе. Артур сеет хаос. Она не сможет справиться с этим в одиночку. Нравится ей это или нет, я останусь с ней. Буду спать на чертовом полу, если придется. Если сегодняшний вечер что-то и доказал, так это то, что она в опасности. Даже Артур становится угрозой для ее благополучия. И я не позволю ей пройти через это одной.

Спешу через пустой вестибюль с чемоданами, складываю их в арендованную машину, а потом возвращаюсь в номер за последними двумя сумками. В них лежат наши «ночные принадлежности»: веревка и складные лопаты, скотч и средство от насекомых, походная печь и горячий шоколад. Держа по сумке в каждой руке, я бегу обратно к машине и начинаю загружать их в багажник. Мысли заняты Харпер и тем, что нужно сделать на кладбище — избавиться от тела и сохранить ее секреты в тайне.

— Ну надо же, — слышу я голос Сэма позади себя. — Похоже на набор серийного убийцы.

Я медленно оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с дулом пистолета.

— Добрый вечер, Сэм. Довольно агрессивный способ поздороваться, — я медленно поднимаю ладони вверх. Когда они оказываются на уровне груди, я резко выбрасываю правую руку вперед, надеясь выхватить пистолет.

Но Сэм оказывается быстрее, чем я ожидал.

Не успев даже заметить его движения, он бьет меня по левому колену, и я тяжело падаю на асфальт.

— Ой. Только не говори, что это твоя больная нога?

Мое дыхание становится прерывистым, словно каждый вдох дается с трудом. Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на асфальте под ладонями. Дело не только в мучительном жжении в колене. Не только в ране, которая полностью не зажила и теперь затуманивает зрение. Я в ярости. Сэм знает мои слабые места и готов бить по ним.

Ужасный вопрос раздается в моих мыслях, словно сигнал тревоги: сколько еще моих слабостей он готов использовать против меня?

Хотя это занимает некоторое время, я заставляю себя преодолеть жгучую боль. Опираясь рукой о бампер, я поднимаюсь и снова встречаюсь взглядом с Сэмом.

— Я начал собирать информацию о тебе, — говорит Сэм. Его пистолет направлен на меня, в глазах решительность. Уголок его губ приподнимается в торжествующей улыбке. — Чем глубже я копал, тем больше интересных вещей находил.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

Его улыбка становится темнее, самодовольной. Когда он меняет положение, сумка с камерой на бедре следует за движением.

— Конечно, не понимаешь. Но ты сядешь в свою машину и поедешь именно туда, куда я скажу. А потом мы поговорим, и посмотрим, смогу ли я освежить твою память.

Я делаю шаг вперед, и он отступает, крепче сжимая оружие.

— А если я откажусь? — спрашиваю я.

— Ну, тогда, видимо, я просто пристрелю тебя. Учитывая все обстоятельства, заявлю о самообороне. Особенно учитывая, что шериф Йейтс не славится своими детективными способностями, ты же знаешь? Так что жить или умереть — решать тебе. Но в любом случае, если ты не пойдешь со мной, я передам все, что у меня есть, прямо в ФБР. Я выдам все, что знаю о тебе, — говорит он, переводя большой палец на предохранитель пистолета, — и о Харпер Старлинг.

ПОТРЯСЕНИЕ

~

ХАРПЕР

| Ну как там?

Я открываю последнее сообщение Нолану, мой палец зависает над экраном. Начинаю набирать еще одно: «Ты в порядке?» Но прежде чем нажать «отправить», замечаю, что не хватает важного — серого уведомления «Доставлено» под моим последним вопросом.

Тревога тонкой нитью проникает в мои вены.

Отправляю другое сообщение, хотя уже знаю — результат будет тем же. Второе сообщение тоже не доставляется. Набираю номер Нолана, сразу включается голосовая почта.

— Блять, — шепчу я.

Провожу рукой по волосам и смотрю на Артура, его рот приоткрыт, дыхание глубокое и ровное. Хочется остаться на случай, если он начнет беспокоиться ночью. Но что-то грызет изнутри. Хотя я пытаюсь убедить себя, что Нолан мог выключить телефон, чтобы избежать помех или не попасться, интуиция подсказывает другое. Что-то не так.