Я влюблен в женщину, которую приехал сюда убить.

ЗАВЕСА

~

ХАРПЕР

Мои глаза открываются, постепенно привыкая к свету спальни. Разорванные мысли и осколки ночных кошмаров складываются в первые осознанные образы.

Что-то не так.

В кровати есть движение. Дрожь. Чужой звук.

Я поворачиваюсь на бок и вижу Нолана, лежащего ко мне спиной, его тело содрогается. Его спина обнажена, кожа покрыта тонкой пленкой пота. Хотя раньше я замечала лишь мельком, теперь вижу шрам во всю длину, он тянется вниз по шее, по обеим сторонам позвоночника, усеянный следами заживших швов. Из его груди вырывается сдавленный звук, словно во сне он пытается что-то сказать, но не получается. И этот звук отчаянный. Словно мольба.

Я кладу руку ему на плечо:

— Нолан… — он издает еще один низкий, гудящий звук страдания, который разрывает мое сердце. — Нолан… Проснись…

Резко он переворачивается, хватая меня за шею. Пальцами впиваясь под челюсть, он нависает надо мной. Волосы влажные от пота, глаза дикие. На его лице страх. Когда несколько ударов моего бешено колотящегося пульса отдаются в его пальцах, он наконец моргает, прогоняя кошмар, осознавая реальность перед собой. Его тело сотрясается от дрожи, а затем он опускает голову, упирается лбом мне в ключицу и тяжело вздыхает.

— Прости, — шепчет он в мою кожу.

— Это всего лишь кошмар, — говорю я, осторожно кладя руку на его затылок. Его кожа горячая и влажная.

— Ты в порядке?

— В порядке, — я мягко сжимаю его затылок, но его это, похоже, не убеждает. То, что он видел во сне, все еще слишком живо в его памяти. И я знаю, каково это. Сначала я была так истощена, что не видела снов. Но последние две ночи именно он будил меня от кошмаров о падении в воду. Каждый раз, когда я металась или вскрикивала, он был рядом, тихо успокаивая меня. Но это первый раз, когда я вижу, как он спит. Интересно, мучали ли его кошмары все это время, а я просто не замечала? — А ты?

Нолан поднимает голову. Его измученный взгляд скользит по моему лицу, пальцы все еще ловят каждый удар моего пульса, словно без его прикосновения оно может остановиться. Хотя Артур, Лукас и даже Ирэн с Майей приходили навестить меня, остался только Нолан. Он провел три дня рядом со мной в больнице. Не знаю, как он уговорил персонал разрешить ему остаться, но он это сделал и не отходил от меня все время.

Ожидал в коридоре, пока мне делали рентген, чтобы проверить, нет ли переломов и жидкости в легких, наблюдал у моей кровати, пока мне давали кислород и ставили капельницы для борьбы с отеком и инфекцией, или просто поддерживал, когда я пыталась встать с постели, чтобы дойти до туалета. Нолан был рядом. И, похоже, он до сих пор не уверен, что этого достаточно.

Он не разделял моего энтузиазма по поводу столь быстрого возвращения из больницы. И уж точно не обрадовался моему предложению возобновить раскопки прошлой ночью. В итоге мы пришли к компромиссу: я назвала ему места трех следующих захоронений, а он взялся за раскопки самостоятельно, пообещав вернуться в мой коттедж, когда закончит.

Я пыталась дождаться его возвращения, но усталость оказалась настолько сильно, что вскоре после наступления темноты я рухнула в постель и не проснулась даже когда он пришел. Я не ожидала, что он ляжет рядом со мной, но теперь, когда он здесь, это кажется… правильным. Словно он должен быть здесь. И хотя я совсем этого не ожидала, теперь боюсь, насколько больно будет, когда он уйдет.

— Перед глазами только одно, — наконец произносит он. Его рука скользит с моей шеи на грудь. Ребра болят и покрыты синяками под тонкой майкой. Но благодаря ему мое сердце бьется, превозмогая боль. — Почему ты не умеешь плавать?

Я издаю короткий смешок:

— Когда я была совсем маленькой, упала в бассейн и чуть не утонула. После этого наотрез отказалась учиться плавать. Видимо, родители не хотели терпеть мои истерики, которые я закатывала при каждой попытке записать меня на уроки плавания, поэтому просто… сдались.

— Мне это не очень нравится.

— Не уверена, что это что-то изменило бы в сложившихся обстоятельствах, но да. Думаю, мне это тоже не нравится, — говорю я. Морщина между его бровями становится глубже, когда Нолан наклоняется в сторону, приподнимая подол моей майки, чтобы осмотреть повязку, скрывающую порез от его ножа.

— Как все прошло у реки?

— Нормально, — отвечает он, все еще сосредоточенно разглядывая рану. — Я нашел два тела. Заберу третье завтра. Привез их сюда и пока спрятал в садовом сарае. Что ты с ними делала?

— Измельчала в дробилке.

Нолан переводит на меня взгляд:

— Ты же знаешь, что кости не растворяются просто так, верно?

— Я не собираюсь делать из них настенные украшения и продавать в интернет-магазине. Я их хороню.

Моя шутка не смягчает его суровое выражение лица.

— А что, если кто-то решит прийти и выкопать их?

— Для начала им нужно будет заподозрить меня.

Нолан издает протяжный вздох, садится и проводит рукой по волосам. Я разглядываю каждый сантиметр его кожи. У меня никогда раньше не было возможности рассмотреть его тело так близко при свете. И вот теперь он непринужденно сидит в моей постели, словно всегда здесь был, демонстрируя все свои синяки и шрамы.

Эти шрамы не только на коже — они уходят глубоко внутрь. Я почти вижу, как они тянут, дергают и искажают его мысли. Он боится.

— Что случилось? — спрашиваю я, приподнимаясь на локте.

— Сэм следит за тобой, — говорит Нолан, поворачиваясь ко мне. На его лице отражается мучение. — У него есть фотографии. Заметки, даты и время. Наблюдения за твоим поведением.

Я сглатываю, мой пульс учащается.

— Я так и думала.

— Почему ничего не сказала?

— Я говорила, про дрон. И учитывая, что он проник на территорию реки Баллантайн, понятно, что он без каких-либо проблем мог ходить за мной по пятам.

— Он мог проследить за нами к реке. Мог увидеть что-то подозрительное. Мы выкапываем трупы на земле Артура, которые он похоронил в мешках из-под ржи с винокурни, черт возьми.

— У меня нет выбора, — говорю я, пока Нолан проводит рукой по лицу и бросает на меня суровый взгляд. — До закрытия сделки остались считанные дни. Мы должны извлечь их все до того, как это произойдет. «Вицерой» может начать работу прямо сейчас, и что тогда? Последние годы жизни Артура не должны пройти в тюрьме. Я не могу этого допустить, — кладу руку ему на предплечье, сжимая. — Осталось всего четыре тела. Мы справимся за пару ночей, если будем работать вместе. Но я должна это сделать. Даже если буду копать одна, а ты будешь следить за Сэмом, мы что-нибудь придумаем.