— Ты готов? — кричит она мне. А я все еще стою неподвижно.

Наконец я опускаюсь на одно колено, чтобы развязать веревку, а затем подношу ее к камню, где в его поверхности вырезана выемка. Харпер натягивает веревку и совмещает ее с другой рулеткой. Когда она находит точку, где совпадают оба измерения, то вонзает лопату в ил. Мы не произносим ни слова. Она начинает копать. А я плыть.

К тому времени, как я возвращаюсь на берег, она уже успела хорошо продвинуться в мягком грунте. Я наблюдаю за ее плавными, размеренными движениями, пока одеваюсь, все еще мокрый. Она вонзает лопату в землю и перекидывает ее рядом с вырытой ямой. Она сильная. Изящная. Не сбивается с ритма, даже когда я беру лопату и присоединяюсь к ней. Мы не разговариваем. Думаю, она даже не смотрит на меня — по крайней мере, не так, как я, украдкой бросая взгляды, словно вор. Только когда она натыкается на необычную текстуру острием лопаты, ее глаза встречаются с моими.

— Похоже, твой план сработал, — шепчет она.

Я киваю:

— Один есть.

— Осталось пятнадцать.

С единственным мрачным взглядом, которым мы обмениваемся, мы извлекаем тело — от него остались лишь кости в разлагающемся полипропиленовом мешке с выцветшей черной печатью, на которой крупными буквами написано «РОЖЬ». Когда яма засыпана, а инструменты убраны, мы на мгновение замираем, осматривая пойму и весь объем работы, который еще предстоит выполнить. И, вероятно, она думает о том же, о чем и я, когда мы поворачиваемся и начинаем идти обратно к дороге.

Я знаю, что не должен этого ждать с нетерпением, но какой-то предательский голосок в моем мозгу твердит обратное. Это всего лишь предвкушение охоты — вот и все. Я собираю доказательства и изучаю повадки своей добычи. Сегодняшняя ночь была лишь подготовкой к тому, чтобы узнать о Харпер побольше и использовать это против нее. Это было всего лишь потаканием моему любопытству.

— Спасибо, — говорит Харпер, нарушая тишину, которую я даже не замечал в водовороте собственных мыслей.

— Конечно.

— Что не так?

Я моргаю, глядя на нее:

— В смысле «что не так»?

Хотя она пожимает плечом, я замечаю, как ее брови хмурятся, пока она изучает мое лицо, словно ищет подсказки.

— Ты выглядел несчастным весь вечер, но сейчас ты… особенно несчастен. Я не думала, что такое возможно, но посмотри на себя.

— Может быть, я просто думаю о том, насколько все это ненормально.

— Не думала, что ты из тех, кого может смутить небольшое перемещение тел, учитывая твое увлечение скрапбукингом. Но да, — говорит она, останавливаясь, чтобы провести пальцами по подбородку и осмотреть дорогу впереди. Я хочу напомнить ей, что она только что работала с мешком с трупом и что жидкость разложения определенно прошла через полипропилен. Но не делаю этого. — Думаю, это немного странно.

— Немного. И теперь я помогаю женщине, которую хочу убить, скрывать убийства, совершенные другим серийным убийцей. Это самая извращенная вечеринка с убийствами, о которой я когда-либо слышал.

— Ты даже не представляешь, — бормочет Харпер, перебрасывая мешок с костями через плечо и уходя прочь.

— Подожди… что? Что ты имеешь в виду? — я делаю пару шагов вслед за ней, прежде чем она бросает на меня недоуменный взгляд. Неожиданно кровь в моих венах становится на сто градусов горячее. — У вас с Артуром что-то… типа отношений?

— Что за бред? Нет. О боже. Ты вообще хоть в чем-то разбираешься? Артур запал на Ирэн, — она фыркает, и хотя отворачивается прежде, чем я успеваю это увидеть, клянусь, я слышу, как у нее закатываются глаза. — Забудь об этом, Фрикаделька.

Харпер выходит на неглубокую гравийную площадку, где припаркована моя машина. Я следую за ней, но когда она доходит до моего арендованного автомобиля, то просто продолжает идти, направляясь к тропинке, уходящей в лес на другой стороне дороги.

— Куда ты идешь? Я же тебя подвозил, — говорю я, выходя на середину неосвещенной дороги.

— Я справлюсь. До завтра.

Не говоря больше ни слова, она исчезает. И, как в нашу первую встречу, оставляет меня одного.

В темноте.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

~

ХАРПЕР

В мире не хватит кофе, чтобы пережить этот день, не говоря уже о следующих семнадцати днях этого кошмара. Я едва могу собраться с мыслями, чтобы просто вскипятить воду, черт побери. Вчера я даже забыла включить плиту. Стояла просто так целых десять минут.

Это четвертый день. Но клянусь, ощущается как четыреста восемьдесят пятый. Эти поздние ночи меня убивают. Дело не только в том, что я ложусь в два-три часа ночи, или в том, что еще приходится выкапывать тела после подготовки сада Артура к очередному сезону, разрушающему надежды и мечты Сары Винкл. И не в том, что я пытаюсь починить старую «Карманную Ракету» или боюсь, что Сэм Портер появится на пороге с победной ухмылкой.

Нет. Все дело в стрессе от пребывания в уединенном месте с человеком, который хочет меня убить, и единственное, что его останавливает — это улики, которые сейчас находятся во владении очаровательно наивного и постоянно рассеянного Лукаса Ланкастера.

Но что хуже всего во всей этой возне с трупами?

Нолан Роудс чертовски горяч.

Эти ямочки на щеках… Они стали бы моей погибелью, если бы он улыбался мне без презрения. Его кожа… До Нолана я никогда не теряла дар речи от вида мужской кожи. Лунный свет каждый вечер ложится на него, словно стремясь подчеркнуть рельеф мышц его невероятного тела, когда он раздевается, чтобы переплыть реку. Иногда этот свет скользит по шрамам на его локте, плече, спине, нижней части живота. Боже, этот особенно ужасен. Он тянется вдоль диагональной линии мышц, ведущей к поясу трусов. Они всегда сидят так низко на бедрах, словно нарочно дразня, будто приглашая опустить взгляд, когда он снимает одежду, чтобы войти в темную воду и скрыться в ее предательских объятиях. Никогда прежде я не завидовала гребаной воде. Но вот мы здесь.

Но дело не только в его внешности. Дело в его присутствии. Хотя я знаю, что он, вероятно, предпочел бы ударить меня лопатой по лицу, есть что-то странно успокаивающее в его угрожающем молчании каждую ночь. Самый опасный монстр рядом со мной. Но когда он рядом, я не боюсь темноты.