И когда я ударяюсь о воду, из моих губ вырывается только одно слово. Имя. Оно удивляет меня почти так же сильно, как удар, который выбивает воздух из легких. Я кричу это имя, когда ледяная вода врывается в кабину и топит мою разбитую машину быстрее, чем я могла себе представить. Оно все еще звучит эхом в моем сознании, когда волна накрывает мою голову и с ревом врывается в уши, в открытый рот. Это единственная ясная мысль, когда я тянусь к поверхности, хотя ухватиться не за что — металл, в котором я застряла, тянет вниз, а последние ленточки трупика кружатся в течении, пока я погружаюсь в бездну.

Нолан.

БЕЗДНА

~

НОЛАН

Я отбрасываю велосипед и бегу. Ладони горят, камни врезаются в ссадины на руках, оставляя огненные следы на разорванной коже. Но боль — ничто по сравнению со страхом, который сжимает грудь, пока я смотрю, как Харпер летит со скалы, а за ней развеваются розовые, пурпурные и золотые ленты. Этот ожог ничто по сравнению с ее криком, в котором звучит мое имя.

Она исчезает из виду. Я все еще в нескольких ярдах, когда слышу, как она падает в море.

Последнее, что я вижу, прежде чем спрыгнуть со скалы — это Харпер, отчаянно бьющуюся в ремнях безопасности. Машина уже под водой, салон затоплен. Волна накрывает ее с головой.

Я вскидываю руки, готовясь к прыжку. Делаю глубокий вдох. Закрываю глаза. Она все еще зовет меня по имени, когда я врываюсь в воду.

Холод пронзает каждую мышцу. Вода наполняет уши. Пропитывает одежду, утяжеляя ее. Я борюсь с мощными течениями и плыву. Когда поднимаюсь над волнами, слышу только плеск воды. Отдаленно кричат чайки. Рядом проплывают лодки. Доносится смех с праздника. Но Харпер нет. Нет эха моего имени. Только молчание. Как ни странно, оно страшнее ее отчаянного крика.

Волна приподнимает меня, и я вижу обломки дерева и ее очки, плавающие на поверхности. А потом — конец золотой ленточки, прежде чем она погружается в черную воду.

— Харпер!

Я ныряю и открываю глаза, следуя за ней.

Лучи солнечного света преломляются в волнах. Они высвечивают разноцветные нити и поднимающиеся пузыри. Руки Харпер, тянущиеся к поверхности. Она извивается и бьется, но не может освободиться от тележки, что тянет ее в глубину. Ее плечи свободны от ремней, но пояс, видимо, застрял на ногах. Свет с поверхности слабо рассеивается в воде, но дна не видно, только нарастающую тьму, которая утягивает ее прочь от меня. Мокрая одежда тянет ко дну, а судорожные толчки ног лишь медленно продвигают меня вперед. Но я уже знаю — не успею добраться до нее вовремя.

Я видел страх на лицах раньше. Видел смерть. Сам приносил ее своими руками. Но никогда прежде не ощущал, как чей-то ужас прорезает мышцы и кости, чтобы добраться до самого сердца. Ее глаза так расширены. Рот открыт в крике, последний воздух вырывается из легких потоком пузырей. Я хочу крикнуть ей: «Держись! Я уже рядом.» Она борется с ремнем, прежде чем снова потянуться ко мне. Ее слезы теряются в океане, но я знаю, что она плачет.

Я не могу ее потерять. Только не так.

Движения Харпер меняются — начинаются судороги. Сначала в груди. Распространяется на плечи. Она сгибается в талии, снова выпрямляется. Это неконтролируемые рефлексы, последний электрический разряд в клетках. Магия жизни угасает. Напряжение уходит из ее пальцев, когда они касаются моих. Ее руки расслабляются, следуя за течением, пока машина уносит ее все дальше. Страх исчезает с ее лица. Остается лишь мгновенная печаль. Отпечаток последней мысли. И как только я беру ее за руку, свет в ее глазах гаснет.

Я тяну ее за руку, подтягиваясь к безвольному телу. Давление нарастает, закладывает уши. Легкие горят, когда я достаю из кармана складной нож и начинаю резать ремень, опутавший ее ноги. В отчаянии случайно задеваю лезвием ее бок — она не реагирует. Кровь окрашивает воду вокруг. Но я не останавливаюсь ни на секунду. Режу плотную ткань, пока последние нити не рвутся, и тело Харпер высвобождается из сиденья, попадая в мои объятия.

Я отпускаю нож. Он тонет, следуя за тележкой в темноту, а я, обняв Харпер, машу ногами, устремляясь к свету.

Она не помогает мне. Не цепляется за меня.

Паника сжимает горло. Мускулы горят огнем. В легких не осталось воздуха. Я борюсь за свет, мерцающий на поверхности, которая кажется недостижимой.

Вырываюсь наверх с хриплым вздохом, кашляю, сердце грохочет в ушах. Запрокидываю голову Харпер, отводя волосы с ее лица. Ее прекрасные черты неподвижны. Спокойны. Глаза полуприкрыты, взгляд стеклянный и пустой. Влажные ресницы не трепещут под теплым солнцем. Вода стекает с ее посиневших губ, капает с носа.

— Очнись. Давай же, — я сильнее машу ногами, чтобы высвободить руку и шлепнуть ее по щеке. Она не реагирует. — Нет, Харпер. Нет, — бью снова, но кожа даже не краснеет. В ее сердце нет крови, что могла бы прилить к месту удара. Глубоко в груди во мне разверзается бездна, и я издаю звук. Полный муки крик. Такой я слышал от себя лишь однажды — когда мой брат умирал рядом, а я мог только лежать и смотреть. — Помогите! Кто-нибудь!

— Сюда, сынок! — раздается голос позади меня. Я оборачиваюсь и вижу приближающуюся парусную лодку. За штурвалом стоит мужчина, а на носу — подросток с спасательным кругом в руках.

Он бросает круг мне, и я ловлю его с первой попытки. Парень с неожиданной силой подтягивает нас к лодке, а его отец подходит к нему, чтобы подхватить Харпер под руки. Я поднимаю ее насколько могу в бурной воде, но тяжесть ее неподвижного тела грозит утянуть нас обоих вниз, словно море не готово ее отпустить.

Но я не позволю ему забрать ее. Буду бороться.

С помощью парнишки я забираюсь на палубу, и как только оказываюсь на борту, сразу бросаюсь к Харпер.

— У вас есть дефибриллятор на борту? — спрашиваю я, разрывая на ней рубашку, пуговицы разлетаются по палубе, подтяжки соскальзывают с плеч.

Мужчина качает головой. Когда я смотрю на него, в его обветренном лице читается тревога.

— Нет, только стандартная аптечка первой помощи.

— Несите ее.

Пока мужчина спускается под палубу, я снова сосредотачиваюсь на Харпер, ее глаза полуоткрыты, взгляд расфокусирован. Годы тренировок дают о себе знать, мои движения стали автоматическими. Но все происходит словно за завесой тумана. Я проверяю пульс. Приказываю мужчине отправить сигнал бедствия. Прошу парня принести одеяла. Начинаю непрямой массаж сердца, отсчитывая каждое ритмичное нажатие на грудь Харпер, каждое движение выталкивает воду из ее рта и носа. Но за всем этим бушует волна отчаянной паники.