Морфей каркает и стучит клювом, затем передразнивает мой голос, произнося «хороший мальчик», не отрывая взгляда от банки с вяленым мясом. Со вздохом и мимолетной улыбкой я оставляю браслет на подоконнике и даю ему еще кусочек говядины, настороженно оглядывая сад.

Дождь прекратился, но туман все еще висит в воздухе, скрывая усадьбу из виду. Велика вероятность, что Нолан уже вернулся в свой номер. Возможно, он еще не заметил, что я там побывала. Но я не могу быть уверена. Может у меня осталось не так много времени.

Я раскладываю еще несколько лакомств для Морфея, чтобы занять его, и оставляю окно открытым, зная, что он поднимет тревогу, если кто-то проникнет со стороны сада. Затем, бросив последний взгляд в окно, возвращаюсь к столу, держа пистолет наготове, и сажусь перед книгой Нолана, полной его грехов и секретов.

Переворачиваю страницу ближе к началу книги, продвигаясь дальше в прошлое. Третий мужчина — Марк Бомон. Еще одно незнакомое имя. Еще один кусочек кожи, еще один набор фотографий. На этот раз нет списка преступлений, только карта с крестиком на какой-то реке. Вероятно, он похоронен там — по крайней мере, то, что от него осталось. Я прикусываю губу, пытаясь сложить эти фрагменты воедино, но пока ничего не получается.

Переворачиваю страницу.

На этот раз нет ни кусочка кожи, ни имени вверху страницы. Вместо этого фото с именем, высеченным на гранитном надгробии: «УИЛЬЯМ ЭМЕРСОН РОУДС». Есть фотографии молодого человека — некоторые, где он один, некоторые с Ноланом и молодой женщиной. Семейное сходство прослеживается в форме губ, очертании носов и ямочках на щеках. Два брата и сестра. Я всматриваюсь в глаза Уильяма, пытаясь установить связь, которая словно скрыта от моего взгляда, как будто если соскрести еще один слой осадка, то картина станет ясной.

Мой взгляд возвращается к надгробию. Я уже знаю, что увижу, еще до того, как прочитаю.

5 июля, четыре года назад.

— Билли, — шепчу я, но слышу не свой голос. Это отчаянный мужской голос в ночи. Это горе, запертое в хриплом крике.

«Билли».

Моя рука дрожит, когда я переворачиваю следующую страницу.

Нолан Роудс стоит с тростью, его родители и сестра рядом, над их головами белыми буквами вывеска больницы «Уиком Мемориал». Нолан Роудс в реабилитационном центре, занимается с физиотерапевтом, шрам на его локте все еще красный и свежий. Нолан Роудс учится ходить. Учится писать. Учится есть самостоятельно. Переворачиваю страницу. Нолан Роудс в больничной койке. На аппарате искусственной вентиляции легких. Он в гипсе и трубках. Его лицо опухшее и неузнаваемое. Нолан Роудс цепляется за жизнь.

Нет фотографии того момента, который я вижу в своей памяти. Человек на пустынном шоссе, его сломанная рука тянется к человеку с открытыми, но невидящими глазами. Каждый его вдох — мучительный стон. Каждый выдох — шепот. Мольба.

«Билли. Проснись, Билли. Пожалуйста, проснись».

Переворачиваю последнюю страницу, первую в книге. На ней только список.

Марк Бомон, переднее пассажирское сиденье.

Дилан Джейкобс, заднее пассажирское сиденье.

Тревор Фишер, заднее сиденье за водителем.

И наконец, последняя запись — девушка, которая была за рулем машины, сбившей его. Девушка, которая лишила его брата жизни. Та, что оставила их умирать и уехала прочь. Моя кровь превращается в кристаллы льда, танцующие в венах, когда последние слова в списке выжигаются в моей душе.

Харпер Старлинг, водитель.

Харпер Старлинг. Первый человек, которого я убила.

СЛЕДЫ

~

НОЛАН

В этом городе есть что-то притягательное, даже в тумане и моросящем дожде. Викторианские дома, окрашенные в разные яркие цвета. Бескрайняя темная вода и волны, разбивающиеся о скалы. Местные жители останавливаются поболтать с соседями у свежевыкрашенных заборов. Они машут друг другу, проезжая по улицам, где вдоль тротуаров тянутся старинные газовые фонари и развеваются на ветру бесконечные флажки с рекламками. Для туристов местные жители дружелюбны, но сдержанны, они оберегают свой Карнаж от таких гостей, как я. Они спрашивают, откуда я. Как долго пробуду здесь. Чем зарабатываю на жизнь. Что привело меня сюда. Но они не запомнят мои ответы. Большинство моих ответов все равно не правдивы.

Бег дается мне тяжело: холмы крутые и беспощадные, влажный холод просачивается сквозь кожу, покрытую потом. Сделав два круга по городку, я решаю не нагружать колено сильнее и возвращаюсь к гостинице, переходя на шаг, когда выхожу на Мэйн-стрит. Я приближаюсь к кофейне «Затонувший корабль» и вспоминаю Харпер, стоящую в очереди, с темными волосами, свободно спадающими на плечи. Аромат кофе и выпечки перебивал ее нежный запах, который я ощутил лишь тогда, когда мы вышли наружу. Сладкие мягкие травы, дикая мускусная нотка. Цветы апельсина и бергамот. Я все еще помню его, словно он до сих пор витает в тумане, окутывающем город.

Мне требуется секунда, чтобы осознать, что я стою как вкопанный перед кафе. Смотрю на очередь у прилавка, и как будто вижу Харпер. Заново переживаю тот момент, когда я спросил ее совета, и она повернулась. Эти полные губы. Сияющая кожа. Челка, обрамляющая брови, темные пряди, оттеняющие серые глаза, радужки цвета пасмурного неба. Черты казались такими нежными, но она не хрупкая девушка. Она свирепа. Я понял это в тот момент, когда она повернулась и посмотрела на меня, настолько чертовски красивая, что у меня чуть не подкосились колени.

Мое сердце замирает, и я прижимаю руку к груди, закрывая глаза. До сих пор не понимаю. Как я мог не узнать ее? Как я мог так легко попасть под ее чары? Это та самая женщина, которая в меня врезалась. Которая украла у меня младшего брата. Которая разрушила мою жизнь, а потом просто… уехала.

Когда я открываю глаза, то вижу свое будущее. Мои руки так крепко сжимают горло Харпер, что она даже не может молить о пощаде, которую я не дам.

Она может инсценировать свою смерть. Может вести тайную жизнь в приморском городке. Может прятать свои секреты и убегать от неизбежного. Но ей не скрыться от меня.

Я отворачиваюсь от кофейни и иду сквозь туман, снова сосредотачиваясь на охоте, позволяя мести всплыть и прорезать ту мглу, что просачивается в мой разум всякий раз, когда я думаю о женщине, которую приехал убить.