Бросив последний хмурый взгляд на спящего друга, отправляю Артуру сообщение на случай, если он проснется и проверит телефон, а затем ухожу. Сажусь в «Ягуар» и отправляюсь в туман. Из поместья Ланкастеров сначала направляюсь к отелю, откуда смогу повернуть налево и двигаться прямо на запад к Спрус-роуд — кладбище всего в трех кварталах отсюда.

Я сбавляю скорость, подъезжая к гостинице «Кейпсайд». Здесь туман немного рассеялся благодаря бризу, который поднимается от волн и ползет по скалам. Останавливаю машину у въезда на парковку — отсюда видно все места. Парковка почти полная, но арендованной машины Нолана нигде не видно.

Тревога, которая уже была внутри, начинает бурлить, извиваясь в животе, словно змея.

Разворачиваюсь и направляюсь на запад, к Спрус-роуд и кладбищу Кейп Карнажа. Улицы пусты. Туман густой, как серебристая пелена окутывает свет моих фар. И я безмерно благодарна этой плотной дымке, пока еду по пустынным улицам. Особенно когда подъезжаю к кладбищу и вижу распахнутые ворота — цепь безвольно свисает с кованого узора.

Я сглатываю и снимаю ногу с тормоза, медленно продвигая машину вперед, пока не приоткрываю ворота еще шире и не въезжаю на неосвещенную дорожку.

Дорога петляет между вязами, дубами и искусно подстриженными живыми изгородями, мимо статуй ангелов и покосившихся крестов. Она вьется вверх по холму, где невысокий забор с черными металлическими наконечниками огораживает семейное захоронение. Я останавливаюсь, глушу мотор и открываю дверь. В лицо ударяет пропитанный туманом морской воздух. Прислушиваюсь, но вокруг тишина. Ни шороха, ни шепота. Даже собственное дыхание будто застряло в груди.

Кажется, что иду как в замедленной съемке. Я уже знаю, что увижу, когда открою низкую калитку и войду на участок семейства Ланкастеров.

Мужское тело, лежащее на земле. Именно там, где мы его оставили.

Воздух вырывается из легких, и я жадно втягиваю его обратно, будто снова тону. Осматриваю темноту вокруг — никаких следов Нолана. Ничего, что указывало бы на его присутствие.

Он не в отеле.

И он так и не вернулся на кладбище.

И у него есть та книга. Все улики, которые были у меня против него. Я сказала, что доверяю ему, и вернула все обратно.

Запускаю пальцы в волосы и опускаюсь на корточки, словно пытаясь свернуться в клубок и перенестись в другое измерение. Глаза щиплет от слез. Как он мог просто уйти? Не хочу верить, что он мог вот так исчезнуть, после всех этих слов. Его обещания глубоко запали мне в душу. «Ты моя», — говорил он. «Я никому не позволю тебя забрать».

Это казалось таким… настоящим. Я была уверена, что это правда. Как я могла так ошибиться?..

Проходит немало времени, прежде чем я поднимаю глаза от земли. Мой взгляд падает на знакомый надгробный камень в нескольких шагах от меня — его необычная полукруглая форма легко выделяется среди других памятников. Я не вижу зеленых узоров на нефритовом мраморе, но браслеты поблескивают в тусклом свете, свисая с крошечных крючков под изгибом вырезанного полумесяца.

Я заставляю себя подняться, перед глазами все расплывается от слез, пока я останавливаюсь перед надгробием — подарком Артура, который он преподнес мне в первые месяцы нашей дружбы. У меня не было тела, которое можно было бы здесь похоронить. Только воспоминания. Лишь имя. Адам Каннингем.

Я провожу пальцем по украшениям, свисающим с крючков. Одного не хватает — серебряного браслета с гравировкой. И тут я понимаю: впервые за все время я думаю об Адаме без острой боли утраты или гнета вины. Вместо этого первая мысль — о том, как замечательно, что Морфей вернул мне браслет. Дикая птица разнесла воспоминания по всему городу. Возможно, он спрятал браслет в месте, где время замкнет свой круг. Удивительно, но вместо грусти я чувствую умиротворение.

Я не могу точно определить момент, когда эта утрата наконец начала понемногу утихать. Но знаю причину. С тех пор как Нолан приехал в Кейп Карнаж, я хочу не просто выживать в тени — я хочу расцветать там. Даже если Нолан ушел. Даже если его обещание было всего лишь хрупкой иллюзией, возможно, это все, что мне было нужно. Его малое сияние, словно фонарь в ночи.

Проведя костяшками пальцев под влажными ресницами, я поднимаюсь. Обещание Нолана, возможно, было хрупким. Но мое — нет. Я не подведу Артура.

Направляюсь к остывающему на земле телу. Прошло уже почти два часа с тех пор, как Артур убил его, так что, вероятно, у меня осталось не так много времени, прежде чем он начнет коченеть. Моя хмурая гримаса становится глубже, когда я смотрю на машину. У меня нет оборудования, которое могло бы облегчить эту задачу. Опускаю голову и глубоко вздыхаю, затем снимаю с мужчины обувь.

— Понимаю, что это крайне неприлично, — говорю я, проверяя пустые карманы его брюк. Затем расстегиваю ремень, пуговицу и молнию. — Но у меня нет особого выбора. И, наверное, ты правда ударил Артура, так что, можно сказать, заслужил это.

Начинаю стягивать с него брюки, сначала с бедер, потом с ног. Когда справляюсь, скручиваю штанины, делая из них подобие веревки, и завязываю вокруг лодыжек. Схватив свободный конец, тащу тело к машине.

— Не так мы оба планировали провести вечер, — шепчу я между натужными вздохами и рывками. — Я-то думала, может, выпью бокальчик вина и займусь умопомрачительным сексом со своим почти-парнем-серийным-убийцей. А не буду убирать труп. Туристы вечно все портят!

Продолжаю тянуть. Вся потею, дыхание со свистом вырывается из легких. Очень тяжело тащить безвольное тело по неровной земле. Протащив его через ворота, толкаю, чтобы он скатился по небольшому склону. Он останавливается в неглубокой канаве, и я снова принимаюсь за работу, пока не оказываюсь у задней двери седана. Расположив его ступни и голени в пространстве для ног, сажусь в машину и начинаю затаскивать внутрь.

— Мог бы помочь, — говорю я, хватая его безвольные руки, чтобы приподнять торс. — Да подвинься хоть немного!

После нескольких попыток и некоторой возни мне удается обхватить его туловище и перевалить через пространство для ног на заднее сиденье. Даю себе минуту, чтобы успокоить сердцебиение, а затем иду к багажнику за парой любимых шерстяных одеял Артура от «Берберри», чтобы накрыть тело.

Как только заканчиваю, мы отправляемся обратно в отель «Кейпсайд».

Я знаю, что должна сосредоточиться на более важных вещах — например, убедиться, что Артур больше не отправится на кровавые похождения. Или, может быть, избавиться от тела этого неизвестного туриста — это правда важно. Но ничего не могу с собой поделать. Логика подсказывает: Нолан добился своего и исчез. Но внутренний голос не умолкает, настаивая на другом. Обещания, произнесенные в ту ночь, были слишком убедительными, чтобы считать их пустыми словами. Я не поверю в его предательство, пока не увижу все своими глазами.

Я останавливаюсь неподалеку от входа на парковку «Кейпсайда», но не захожу внутрь. Вместо этого паркуюсь в тени неосвещенного участка дороги. В последний раз убедившись, что труп надежно укрыт, выхожу из машины и направляюсь к отелю.

Машины Нолана по-прежнему нет на привычном месте. Большинство других парковочных мест занято. Когда я вхожу в лобби, там пусто — даже Ирэн нигде не видно. Я задерживаюсь лишь на мгновение, чтобы убедиться, что она не храпит в своей темной комнате, а затем продолжаю путь к коридору, ведущему к номеру Нолана.

Прислушиваюсь у двери. С той стороны ни звука. Стучу три раза. Никто не отвечает. Вставляю ключ в замок и захожу внутрь.

Мой разум говорил мне, что именно это я и увижу. Но сердце все равно болит.

На тумбочке нет пузырька с таблетками. На полках никакого багажа. Холодильник пуст. Когда подхожу к гардеробу, вижу, что там тоже ничего. После этого я уже ничего не проверяю. Просто сажусь на край кровати, чувствуя, будто что-то вырвали из самой глубины моей груди.

Почему так больно? В конце концов, насколько хорошо я вообще знаю Нолана Роудса? Он приехал сюда, чтобы уничтожить меня. Просто нашел другой способ вонзить нож поглубже — вот и все.