— Хорошо, — сказала я. — Тогда слушай план. Первая часть — сделать эти документы публичными. Выложить на видеопортал, чтобы их увидели все. Люди должны узнать правду о том, что происходит на самом деле.

Катя кивнула.

— Это можно устроить. У меня есть доступ к загрузке, я могу выложить анонимно. Но нужно будет подготовить текст.

— Я подготовлю, — пообещала я.

— Хорошо, — она уже записывала что-то в блокнот.

— Вторая часть сложнее, — продолжала я. — Нам нужна прямая трансляция с последующим сохранением на портале.

Катя подняла бровь.

— Трансляция? Чего?

— Не знаю пока, — честно ответила я. — Но если мы сможем показать что-то в реальном времени — например, само разоблачение, или арест, или что-то, что нельзя подделать — это будет сильнее любых документов. Люди увидят всё своими глазами.

Она задумалась, покусывая ручку.

— Технически это возможно, — сказала она медленно. — Но сложно. Нужно будет предложить на следующем собрании совета директоров. У нас есть возможность внедрять новые функции, если они получат одобрение. Я могу протолкнуть эту идею, если придумаю хорошие аргументы.

— Какие аргументы нужны?

— Коммерческие, — усмехнулась она. — Что это увеличит аудиторию, что привлечёт рекламодателей, что даст нам преимущество перед конкурентами.

Я кивнула.

— Я подготовлю аргументы.

— Договорились, — Катя допила кофе и отставила чашку. — А пока ты готовишь текст, я могу оцифровать документы у себя в студии.

— Отлично, — я подвинула к ней папку с документами. — Здесь копии. Оригиналы хранятся в надёжном месте, но для записей этого достаточно.

Она взяла папку, пролистала ещё раз.

***

Смена прошла спокойно. Обычные пациенты, обычные процедуры, обычная усталость к вечеру. Глеб работал рядом, но мы почти не разговаривали — каждый думал о своём. Только один раз, когда мы остались вдвоём в ординаторской, он спросил:

— Ты рассказала Кате?

— Да. Она согласилась помочь.

— Хорошо.

Глеб посмотрел на меня с любопытством.

— А что у вас с Августом происходит?

— Не твоё дело, — ответила я, но без злости.

Он усмехнулся и поднял руки в примирительном жесте.

— Только не обижай его слишком сильно. Он не привык к таким, как ты.

— К каким «таким»?

— К таким ядовитым.

Я фыркнула и попыталась пнуть его, но он увернулся.

В семь вечера я вышла из клиники. Август ждал у входа, стоял, прислонившись к своей машине, и курил. Увидев меня, он затушил сигарету и приглашающе открыл дверцу.

— Садись.

Мы поехали в парк. Август остановил машину у входа, и мы пошли по главной аллее. По дороге купили по чашке кофе в маленьком ларьке. Некоторое время шли молча. Парк был почти пуст — только редкие прохожие с собаками да пара подростков на скамейке. Листья шуршали под ногами, пахло сыростью.

— Что насчет твоей задумки? — спросил он наконец.

Я рассказала про Катю, про модификацию коммуникатора, про планы выложить документы на портал. Он слушал внимательно, изредка кивая.

— Это может сработать, — сказал он, когда я закончила. — Если информация разойдётся широко, Михаил не сможет её заткнуть.

— Я тоже так думаю.

Мы прошли ещё немного. Я отпила кофе, чувствуя, как тепло разливается внутри.

— А ещё я сегодня еду к матери, — добавила я. — Она в истерике из-за моей помолвки.

Август усмехнулся.

— Тяжёлый день у тебя выдался.

Мы вышли к пруду. Остановились у перил, глядя на тёмную воду, в которой отражались фонари.

— Виктория, — сказал он вдруг. — Я хочу извиниться.

Я повернулась к нему.

— За что?

— За то, что не умею общаться, как нормальный человек.

Я смотрела на него и видела, как ему трудно это говорить. Август не из тех, кто привык извиняться.

— Ты пытаешься контролировать тех, кто тебе дорог, — сказала я. — Потому что боишься потерять. Волконский рассказал мне о твоих родителях.

Он дёрнулся, но промолчал.

— Это не оправдание, — добавила я. — Но объяснение.

— Знаю, — он горько усмехнулся. — Мой психолог тоже мне так говорит.

Я подняла бровь.

— Ты ходишь к психологу?

— Да, — ответил он просто. — Уже два года.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. Мужчина, который признаёт свои проблемы и ходит к психологу – большая редкостью.

— Это… — я подбирала слова. — Это очень взрослый поступок. Не каждый мужчина способен признать, что у него есть проблемы.

— Я не люблю быть слабым, — ответил он. — Но если это помогает мне не быть мудаком, я готов потерпеть.

Я рассмеялась.

— Что? — он повернулся ко мне.

— Ничего, — я покачала головой. — Просто… ты меня удивил. В хорошем смысле.

Он смотрел на меня, и в его серых глазах было что-то тёплое.

— Я сама не подарок, — сказала я. — В прошлой жизни был неудачный брак. Я долго не могла прийти в себя развода. Он меня бросил. Просто собрал вещи и ушёл к другой. Сказал, что я слишком много работаю, что я холодная, что со мной невозможно жить.

Август молчал, слушая.

— Я тогда думала, что со мной что-то не так, — продолжала я. — Что никто меня не полюбит такой, какая я есть. Это было тяжело.

— А сейчас?

— Сейчас я понимаю, что проблема была не во мне, — ответила я. — Просто мы не подходили друг другу. Ему нужна была домашняя, уютная женщина, которая будет ждать его с работы с ужином. А я такая никогда не была и не буду.

Он кивнул.

— Ты самодостаточная, — сказал он. — Я это сразу заметил.

— Самодостаточная? — я усмехнулась. — Звучит приятно.

Он повернулся ко всем корпусом, посмотрел прямо в глаза.

— Ты меня поразила с первой встречи.

Я подняла бровь.

— С первой? Когда ты пытался меня арестовать?

— Да, — он не смутился. — Ты не боялась, не заискивала, не пыталась оправдываться.

— Я не люблю, когда на меня давят.

— Я заметил, — усмехнулся он. — А потом, в лифте, когда ты наступила мне на ногу...

— Ты сам напросился.

— Знаю, — кивнул он. — И это было... забавно.

Я слушала и чувствовала, как щёки начинают гореть.

— Потом — кольцо Кристины, — продолжал он. — Ты одна почувствовала магию, сразу поняла, что это ловушка. И не побоялась действовать. Швырнула кольцо в окно, не спрашивая разрешения. Если бы не ты, мы все могли погибнуть.

— Я просто...

— Дай закончить, — перебил он мягко. — Я видел разных людей — смелых, трусливых, умных, глупых. Но таких, как ты, не видел никогда. Ты сочетаешь в себе то, что обычно не сочетается. Острый ум и умение чувствовать людей. Жестокость, когда надо, и нежность, когда можно. Ты не прогибаешься под обстоятельства, но умеешь договариваться. Ты не боишься говорить правду, даже если она неприятна.

Он замолчал на секунду, переводя дух.

— Я понимаю, что мы едва знакомы, — сказал он тише. — Что у тебя сейчас много проблем, расследование, война на носу. Я не предлагаю ничего, кроме… возможности узнать друг друга получше. Если ты, конечно, не против.

Я смотрела на него и не знала, что ответить. Внутри всё перемешалось — удивление, тепло, лёгкое смущение и что-то ещё, чему я не могла подобрать названия.

Он усмехнулся, провёл рукой по волосам.

— Я не умею красиво ухаживать. Не умею говорить комплименты. Всё, что я умею — это контролировать и защищать. И я понимаю, что это не то, что тебе нужно.

— Август...

— Я работаю над этим, — перебил он снова. — Честно. Хожу к психологу, учусь доверять, учусь отпускать. И если ты дашь мне шанс, я постараюсь стать тем мужчиной, который тебе нужен.

Он замолчал. Я смотрела на его профиль — жёсткий, мужской, с упрямым подбородком и глубокими морщинами у губ. И видела в нём то, что не замечала раньше – огромное, почти отчаянное желание быть понятым.

— Август, — сказала я наконец. — Ты только что признался, что ходишь к психологу, что работаешь над собой, что умеешь признавать ошибки. Для меня это значит больше, чем любые красивые слова.