— Она тоже во всём этом замешана, — Глеб шагнул ближе. — Она не просила, чтобы ее втягивали в эту историю. Но ее втянули. И теперь она имеет право знать, кто и зачем.

Август молчал, и я видела, как его челюсть сжимается.

— Может, хватит? — вмешалась я, поднимаясь. Голос мой прозвучал в тишине резко, и оба повернулись ко мне. — Глеб прав. Кристина пострадала не меньше любого из нас. И потом... — я перевела взгляд на Августа и, не удержавшись, добавила: — Ты сам вчера без спроса влез в мою квартиру. И ничего, не спросил разрешения. Так почему он должен спрашивать у тебя?

Август посмотрел на меня с досадой. Он открыл рот, чтобы ответить, но Волконский кашлянул.

— Господа, предлагаю прекратить этот спор. Кристина уже здесь. Увести ее сейчас — значит создать еще больше проблем. Пусть остается. Но, — он поднял палец, глядя на Глеба, — в следующий раз, молодой человек, будьте добры ставить нас в известность о таких решениях.

Глеб кивнул, но вызов из его взгляда не исчез. Он подвел Кристину к столу, усадил на свободный стул и сел рядом, положив руку на спинку ее стула. Жест собственнический и защитный одновременно.

Кристина смотрела на нас всех по очереди. Ее взгляд задержался на мне дольше всего, и я увидела в нем что-то новое — не прежнюю наивную доверчивость, а настороженность, смешанную с любопытством.

Август посмотрел на Кристину.

— Ты помнишь, что случилось в последние недели?

Она покачала головой.

— Обрывками. Я помню, как пришла в клинику. Помню какие-то лица, разговоры. Но многое — как в тумане. Иногда я просыпалась и не понимала, где нахожусь и что делаю.

— Это действие артефакта, — сказал Август. — Тебя контролировали.

— Мне рассказали в управлении, — ответила она тихо. — Что я совершала поступки, которые не контролировала. Я хочу понять, что произошло.

— Вы были под контролем, — подтвердил Август. — Артефакт, который вам подарили, управлял вашим сознанием, усиливал ваш дар внушения и направлял его на других людей. Вы не виноваты в том, что случилось. Но вы должны знать правду.

— Артефакт? — она посмотрела на свою руку. — Александр подарил мне кольцо. Я думала...

— Он управлял твоим сознанием, усиливал твой дар внушения и направлял его на других людей.

Кристина побелела. Ее пальцы вцепились в край стола.

— Что я...

— Ты использовала свой дар на Анне, — ответил Август. — Ты внушила ей преследовать Александра, строить козни, вести себя неадекватно. Ты сделала это не специально — артефакт транслировал твои подсознательные сценарии. Но последствия были реальными.

Кристина закрыла лицо руками. Я смотрела на нее и чувствовала странную смесь из жалости и горечи. Она не выбирала этот дар.

— И Александр, — тихо сказала она, не поднимая головы. — Я заставила его уйти из холдинга? Работать в этой клинике?

— Нет, — резко сказала я. — Александр это всё устроил.

Она подняла на меня мокрые глаза.

— Что?

Глеб подался вперед.

— Александр знал о твоем даре задолго до того, как ты пришла в клинику. Он нанял людей, чтобы подсыпать тебе вещество на том ужине. Он подарил тебе кольцо, чтобы взорвать тебя и твою квартиру, когда мы поняли, что ты под контролем. Он управлял тобой через артефакт, а через тебя — другими людьми. Ты совершила нападение на одну женщину, но та была предупреждена. Затем ты попыталась напасть на отца Виктории, тоже неудачно. Так что Александр решил, что стоит форсировать события и сделал так, чтобы твое внушение на Анне заметили, а тебя саму отправили учиться к менталисту Волконскому – предполагаемой будущей жертве.

Кристина молчала. Ее лицо менялось — от непонимания к осознанию, от осознания к ужасу.

— Но зачем? — прошептала она. — Зачем ему это?

— Чтобы снять печать с Моравии, — ответил Август. — Острова, где живут изгнанные некроманты. Ему нужен был исполнитель с предрасположенностью к дару смерти. И он нашел тебя.

Кристина смотрела на него, и я видела, как она пытается переварить эту информацию.

— Моравия, — повторила она. — Это же... это же остров, куда сослали всех некромантов. Больше ста лет назад.

Глеб кивнул и начал говорить. Про семь родов, поставивших Завесу сто лет назад. Про то, как всех, у кого обнаруживался дар некромантии, собрали и выслали на необитаемый остров в Северном море. Про детей, стариков, обычных людей, которые не выбирали свою судьбу. Про три-четыре поколения, выросших в изоляции. Про голод, болезни, борьбу за власть в первые годы. Про то, как они выжили и организовались.

— Они не были монстрами, — сказал он. — Среди них были крестьяне, дворяне, ученые, преступники. Их сослали всех вместе, без разбора. И за сто лет там сформировалось свое общество. Со своими законами, иерархией, культурой.

— Но они же некроманты, — тихо сказала Кристина. — Работа с энергией смерти меняет людей.

— Меняет, — согласился Глеб. — Длительный контакт с мертвой энергией делает человека жестче, безжалостнее, лишает эмпатии. Но не все становятся злодеями. Многие просто живут, работают, растят детей. Как и везде.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— А еще они развивались. На материке некромантию запретили, загнали в подполье. А там она стала нормой. Они ушли далеко вперед в понимании смерти, переходов, энергетики мертвых. То, что здесь считается темным искусством, там — обычная практика. Они научились поднимать армии, использовать энергию смерти как топливо, возможно, продлевать жизнь.

— И они хотят вернуться, — сказал Август. — Потому что считают себя не преступниками, а жертвами. И сто лет ненависти — это страшная сила.

Волконский выпустил дым кольцом.

— У них есть агентура на материке, — добавил он. — Люди, которые сочувствуют им или завербованы за деньги и обещания. Один из таких агентов — Александр Воронов.

Кристина вздрогнула.

— Александр? Он работает на некромантов?

— Не просто работает, — ответил Август. — Он — ключевая фигура. Именно он должен был провести ритуал снятия Завесы, используя твой дар.

— Но зачем ему это? — спросила Кристина. — У него есть всё — деньги, власть, положение. Зачем ему рисковать?

— Наверное, обещали больше, — пожал плечами Август. — Может, бессмертие. Может, власть над империей после вторжения.

В кабинете повисла тишина.

— Что теперь будет? — спросила Кристина тихо. — Со мной?

— С тобой будет всё в порядке, — ответил Август. — Ты пройдешь обучение у менталиста, научишься контролировать свой дар. И, если захочешь, сможешь помочь нам.

— Я хочу, — быстро сказала она. — Я хочу помочь. Чем угодно.

Август кивнул.

— Есть еще один вопрос, — сказала я. — Моравия.

Все повернулись ко мне.

— Даже если мы остановим Александра, даже если предотвратим этот ритуал — проблема Моравии никуда не денется. Сто лет изоляции, сто лет ненависти. Они готовятся к вторжению. У них есть агентура на материке. Если мы не решим этот вопрос, рано или поздно война начнется. С Александром или без него.

— Ты права, — кивнул Глеб. — Но это вопрос политический. Мы не можем его решить.

— Можем, — возразила я. — Может, есть способ дать некромантам ограниченную свободу, создать каналы связи, начать переговоры. Они не все монстры. Там дети тех, кого сослали просто за наличие дара. Они не выбирали свою судьбу.

Волконский смотрел на меня с интересом.

— Вы предлагаете переговоры с врагами империи?

— Я предлагаю не создавать проблемы, — ответила я. — Если мы запрем их на острове еще на сто лет, они вернутся с утроенной силой. Мы должны найти другой выход.

Август молчал, переваривая. Потом медленно кивнул.

— Это выше моего уровня. Но я знаю человека, который разбирается в этом.

— Кто? — спросил Глеб.

— Моя знакомая. Эксперт по некромантии.

— Она согласится помочь?

— Она мой должник, — усмехнулся Август. — Лет пять назад я вытащил её сына из очень серьезных неприятностей. Она согласится.