— Как ты? — спросила Катя, когда мы остались одни.

— Нормально, — сказала я. — Странно, тяжело, но нормально. Я впервые за много лет занимаюсь тем, что мне нравится.

— Работой?

— Да. Я вспомнила, зачем вообще училась на лекаря.

Катя кивнула, будто понимала что-то, чего я не договаривала.

— А с Александром? — спросила она осторожно. — Прости, что лезу, но весь город только об этом и говорит. Ты правда застукала его с той стажеркой?

— Правда, — ответила я. — И использовала это, чтобы получить развод и отступные. Цинично, но честно.

— Я слышала, ты его при всех букетом огрела.

Я не сдержала улыбку.

— Было дело.

Она рассмеялась — искренне, с удовольствием.

— Молодец. Я своему должна была так же сделать, но тогда не решилась. Теперь жалею. Но я его тоже не пожалела, забрала всё до последней копейки. Знаешь, что самое смешное? Они думают, что мы будем убиваться, плакать, умолять их вернуться. А мы просто берем деньги и уходим. И живем дальше.

Кофе принесли быстро.

— А ты чем занимаешься? — спросила я, меняя тему.

Катя улыбнулась. Улыбка у нее была довольная, с хитринкой.

— Я артефактор-технолог. Работаю в компании, которая создает артефактное дополнение к коммуникаторам.

Я подняла бровь.

— Это как?

— Сейчас все коммуникаторы работают каждый сам по себе — отправить сообщение можно, но, если нужно передать большой объем данных — возникают проблемы. А мы хотим подключить все коммуникаторы к глобальной системе, которая позволит обмениваться любыми данными мгновенно, на любом расстоянии. Завтра начнём внедрять эту технологию.

— Получается, вы подключаете все коммуникаторы к единой сети? — уточнила я.

— Ага.

— Это очень хорошо. Можно будет загружать информацию в сеть и получать к ней доступ из любой точки, где есть связь. А если добавить поисковую систему — специальный артефакт, который ищет по ключевым словам во всех данных сразу, — было бы очень удобно. Это же даст возможность не только пересылать данные, но и создавать общие базы знаний, общаться в реальном времени, проводить конференции на расстоянии.

Катя молчала. Ее рот был слегка приоткрыт, глаза расширены. Она смотрела на меня, как на привидение.

— Откуда ты это знаешь? — спросила она наконец. — Мы еще даже не опубликовали техническое описание. Это коммерческая тайна. А ты говоришь о вещах, над которыми наша команда бьется уже два года.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

— Просто догадалась. Если вы соединяете коммуникаторы в сеть, логично предположить, что следующим шагом будет организация доступа к информации. И поиск — естественное продолжение.

— Догадалась? — она не верила. — Вика, ты даже в школе физику прогуливала. Ты не могла просто догадаться. Это сложнейшая технология, над которой работают лучшие умы.

— Люди меняются, — сказала я. — Я много читала в последнее время.

Она смотрела на меня долго, изучающе. Потом медленно покачала головой.

— Ты не перестаешь удивлять. Я позвала тебя, думая, что мы поболтаем о пустяках, а ты оказывается тайный гений.

Я улыбнулась.

— Жизнь заставляет учиться новому.

Катя вздохнула и продолжила рассказ.

— Завтра мы запускаем первую часть нововведений — единый видеопортал. Все пользователи последних моделей коммуникаторов смогут загружать и смотреть видеозаписи.

Я подняла бровь.

— Что-то вроде общей библиотеки, куда каждый может выложить своё видео?

— Именно. Мы соединим несколько тысяч коммуникаторов в сеть — можно будет отправить запись на центральный артефакт, и любой другой пользователь сможет её посмотреть.

— А пользователи смогут оставлять комментарии под видео? — спросила я. — Или оценивать их — ставить отметки вроде «нравится» или «не нравится»?

Катя замерла с чашкой у губ.

— Комментарии? Оценки?

— Ну да. Чтобы автор знал, что думают зрители. И чтобы другие зрители могли ориентироваться — популярное видео или нет. Можно сделать шкалу от одного до десяти, или сердечки, или звёздочки. И разделы, чтобы сортировать по темам: медицина, наука, развлечения, кулинария.

Она поставила чашку на стол и уставилась на меня.

— Вика, ты сейчас серьёзно?

— Вполне. Это же логично. Если люди будут выкладывать видео, им захочется знать реакцию. И другим будет проще находить интересное — по оценкам и комментариям.

Катя молчала несколько секунд, потом полезла в сумку, достала блокнот и карандаш.

— Подожди, я запишу. Оценки, комментарии, разделы по темам. Это гениально. Ты понимаешь, что это меняет всю концепцию?

— Рада, что пригодилось.

— Пригодилось? — она подняла на меня глаза. — Ты только что придумала то, над чем наша команда билась полгода. Мы ломали голову, как сделать портал удобным, а ты за минуту выдала готовое решение.

Я пожала плечами.

— Просто фантазия разыгралась.

— Фантазия, — повторила она с сомнением. — Ладно, спишем на вдохновение. Но, Вика, у меня к тебе предложение.

— Какое?

— Приходи к нам, хотя бы как идейщик. Раз в неделю, на пару часов. Мы будем показывать тебе наши разработки, а ты будешь говорить, что приходит в голову. Твой взгляд со стороны — это то, чего нам не хватает. У нас все зашоренные, варятся в собственном соку годами.

Я задумалась. Интернет в этом мире. Возможность создать что-то похожее на то, что я знала и любила. Связь, информация, общение — всё это могло появиться здесь, пусть и в магической форме. И я могла помочь.

— Я подумаю, — сказала я. — Честно. Мне нужно разобраться с текущими делами, но в принципе — да, это интересно.

Катя просияла.

— Отлично. Я серьезно, Вика. Ты даже не представляешь, насколько твои идеи ценны. Мы завтра запускаем портал, и я уже знаю, что буду предлагать на следующем совещании. Комментарии и оценки — это бомба.

— Только предупреди, чтобы не перебарщивали с модерацией, — добавила я. — Анонимность иногда развязывает языки, и люди могут писать гадости. Нужно будет придумать систему жалоб и блокировок.

Катя снова схватилась за блокнот.

— Жалобы, блокировки. Записала. Вика, ты меня сегодня разрываешь.

Мы просидели в кафе еще часа два. Говорили о ее работе, о моей больнице, о жизни вообще. Катя рассказывала про сложности с финансированием, про научные споры в команде, про то, как трудно пробивать новые идеи через старых академиков

Когда мы вышли из кафе, дождь кончился, и солнце пробивалось сквозь тучи. Катя обняла меня на прощание.

— Спасибо, — сказала она. — За сегодня. Я давно не общалась с кем-то так душевно. Встретимся еще, хорошо?

— Хорошо, — пообещала я.

Мы разошлись в разные стороны.

Я села в машину, включила зажигание. Двигатель заурчал ровно, тепло. В голове крутились обрывки разговора — про артефакты, про алгоритмы, про то, как можно соединить магию и технологии.

Я потянулась к сумочке, где лежал второй коммуникатор — маленький, дешёвый аппарат, купленный вчера вечером после разговора с Августом. Старый, подаренный Александром, я оставила дома — кто знает, сколько в нём жучков и прослушек. Новый молчал всю встречу, но теперь на экране высветилось сообщение.

«Завтра в десять утра особняк Волконского. Общая встреча. Глеб».

Я набрала короткий ответ: «Поняла, буду». Сунула коммуникатор обратно в сумку и выехала со стоянки.

Дорога до дома заняла минут двадцать. Я припарковалась во дворе, поднялась на свой этаж.

Я достала ключи, вставила в замок, повернула. И замерла.

Ручка двери. Я всегда, с первого дня в этой квартире, оставляла ручку входной двери под легким наклоном вниз. Маленькая привычка, выработанная годами жизни в коммуналке в прошлом мире. Здесь она тоже прижилась. Сейчас ручка стояла ровно, горизонтально.

Кто-то был в квартире.

Я не стала входить. Медленно, стараясь не шуметь, вытащила ключи из замка, отступила на лестничную площадку. Сердце колотилось где-то в горле. В голове проносились варианты: Александр, убийца, чёрт знает кто ещё.