- енот,

- говорящий кот,

- птица с претензиями,

- и щенок, уверенный, что это новая веселая игра.

Кладовка находилась за кухней. Дверь туда была приоткрыта. Изнутри доносился тоненький писк, шорохи и очень нервное царапанье.

Я первой влетела внутрь. И тут же увидела источник переполоха.

В углу, между мешком муки и ящиком с сушеными грушами, в старой корзине сидело пушистое существо размером с небольшую собаку. Чем-то оно напоминало белку, чем-то кошку, а хвост у него был вообще как у павлина, только меховой и в пять раз пышнее. Существо смотрело на нас круглыми, полными ужаса глазами.

А вокруг него копошились четыре крошечных комочка.

- Ох ты ж, - выдохнула я.

- Это шерстоплюшка, - тут же заявил Лисфей, просунув морду между нашими ногами. - Очень нервная разновидность.

- А почему она в нашей кладовке? - шепотом спросила Агнесса.

- Потому что рожать в тишине - роскошь, - заметила Мирабель, заглядывая через плечо маркиза.

Мать-шерстоплюшка издала звук, похожий одновременно на чих, плач и угрозу.

- Всем назад, - тут же сказала я.

- Почему? - оскорбился Тео. - Я только посмотрю.

- Потому что она боится.

Маркиз уже оттеснял детей к двери.

- Леди Кларисса права.

Я на секунду замерла.

Леди Кларисса.

Не "сударыня". Не "вы". Не "эта упрямая беда", как, уверена, он называет меня мысленно.

Почему-то именно сейчас это прозвучало слишком мягко.

- Вы умеете принимать роды у магических существ? - тихо спросил он.

- Нет.

- Тогда почему у вас такой вид, будто вы сейчас все исправите?

- Потому что если я сама в это не поверю, никто не поверит вообще.

Мирабель одобрительно кивнула.

- Очень верный подход. Я обычно так и выживала в пансионе для девочек.

- Это многое объясняет, - буркнул Лисфей.

Я осторожно присела на корточки у корзины.

- Тихо, тихо, красавица. Никто тебя не тронет.

Шерстоплюшка нервно дернула ушами. Один из малышей пискнул особенно жалобно. Я увидела, что он запутался в старой тряпице и никак не может выбраться.

- Ей нужно помочь, - прошептала я.

- Она вас укусит, - тут же сказал маркиз.

- А если не помочь, она потом меня никогда не простит.

- Кто? Она или вы сами?

Я не ответила.

Осторожно, очень медленно, я протянула руку к корзине.

Шерстоплюшка зашипела.

- Лола, - тихо позвал Тео из-за двери.

Я обернулась.

Мальчик стоял серьезный, напряженный, с котенком под мышкой и почему-то держал в руках мою голубую ленту для волос.

- Возьми. Малышам, наверное, нужно мягкое.

У меня защипало в носу.

- Спасибо.

Я взяла ленту, быстро свернула валиком и аккуратно подложила под комочек, который никак не мог устроиться. Потом кончиками пальцев высвободила второго малыша из тряпки.

Шерстоплюшка замерла.

Я тоже.

Секунда.

Другая.

Потом она вдруг ткнулась мокрым носом мне в запястье. Один раз. Осторожно. Будто признавая.

- Фу-у-ух, - выдохнула Мирабель. - Значит, не съедят.

- Вы очень ободряете, - процедил маркиз.

Следующие несколько минут прошли как в тумане. Мы носили теплые тряпицы, подушки, миску с водой. Булку пришлось запереть за дверью, потому что он пытался стать нянькой. Фисташ носился по кухне, выкрикивая:

- Я санитарная помощь!

хотя толку от него было как от шляпки на сковороде.

Наконец малыши угомонились. Мать свернулась вокруг них пушистым полукольцом. В кладовке стало тихо.

Я села прямо на пол.

Маркиз опустился рядом на корточки.

- Вы вся в муке, - заметил он.

- Вы тоже.

- Это потому что вы швырнули в меня мешком.

- Я не швырнула. Я передала.

- Через всю кладовку.

- Значит, энергично передала.

Он усмехнулся.

И опять этот взгляд.

Слишком теплый. Слишком внимательный. Совершенно неподобающий для мужчины, который еще недавно утверждал, что наш брак - вынужденная нелепость.

- Что? - спросила я тихо.

- Ничего.

- Неправда.

Он помолчал.

Потом сказал:

- Вы удивительная женщина.

Я растерялась так сильно, что даже не придумала колкость.

К счастью, Тео влетел вовремя.

- Можно посмотреть? Ну пожалуйста! Я уже никого не трогаю, я вообще почти святой!

- Почти не считается, - буркнула я, вставая.

Детям разрешили взглянуть из двери. Агнесса так умиленно вздохнула, что даже шерстоплюшка, кажется, смягчилась. Лина и Леви тут же начали спорить, как назвать малышей. Енот потребовал право быть крестным, хотя никто не понял, что это значит применительно к магическим зверям.

Казалось бы, можно было наконец выдохнуть.

Но судьба в нашем доме, похоже, страдала изобретательностью.

Потому что в тот миг, когда я повернулась к маркизу, чтобы сказать что-нибудь ехидное и тем самым спасти собственное смущение, в кухню ворвалась Соломея.

Да-да. Та самая повариха с выражением лица "я все знаю заранее и ни в чем хорошем не участвую".

Она остановилась на пороге, увидела детей, зверей, муку, меня рядом с маркизом и медленно побелела.

- Это еще что за нечистое бедствие? - выдохнула она.

- Удивительно точная формулировка, - пробормотал Лисфей.

Соломея перевела взгляд на шерстоплюшку в кладовке.

Потом на меня.

Потом на маркиза.

И вдруг сказала совсем не то, чего я ожидала:

- Господин, только не говорите, что вы снова это открыли.

Снова?

Я резко выпрямилась.

- Что значит "снова"?

Соломея поняла, что проговорилась. Слишком поздно.

Маркиз тоже посмотрел на нее очень внимательно.

- Да, Соломея, - произнес он ледяным тоном. - Мне тоже крайне интересно. Что вы имели в виду под словом "снова"?

Соломея была из тех женщин, которые обычно не теряются.

Она умела смотреть так, будто это вы виноваты в ее дурном настроении. Умела молчать так, что собеседник сам начинал оправдываться. И уж точно не походила на человека, способного случайно выболтать тайну.

Но сейчас она выдала себя с головой.

Я видела это так же ясно, как муку на своем платье.

- Я... оговорилась, - произнесла она наконец.

- Нет, - очень спокойно сказал маркиз. - Не оговорились.

Тон у него стал таким тихим, что даже дети притихли. Агнесса прижала к себе Ноя. Тео перестал ерзать. Енот настороженно поднял морду. Даже Фисташ благоразумно заткнулся.

- Эдгар, - вмешалась я. - Может, не здесь?

- Именно здесь, - отрезал он, не сводя глаз с Соломеи. - Я хочу услышать это сейчас.

Соломея сжала губы.

- Господин, дети...

- С детьми, - сказала я холодно, - вы не стеснялись обращаться грубо. Так что теперь не прикрывайтесь ими.

Она полоснула меня взглядом.

- Вы ничего не понимаете, миледи.

- Так объясните.

- Не вам.

Я уже собиралась ответить чем-нибудь таким, от чего у нее бы сгорел передник прямо на месте, но маркиз шагнул вперед.

- Довольно.

И вот после этого одного слова в кухне будто стало холоднее.

- Вы пришли в мой дом вместе с сестрой моей покойной жены, - сказал он. - Сказали, что хотите помочь с детьми. Сказали, что при Алисии бывали здесь и знаете хозяйство. Я принял это. Терпел многое. Но если вы знали что-то о доме, об источнике или о приюте и скрывали...

Он не договорил.

Соломея побледнела еще сильнее.

А потом неожиданно выпрямилась.

- Хорошо, - сказала она. - Хотите правду? Будет вам правда.

Тетка Эвлалия тут же присела на стул, словно заранее приготовилась наслаждаться чужим скандалом.

- Когда ваша жена была жива, - начала Соломея, - она уже открывала приют. Не полностью. Не так, как сейчас. Но открывала.

Я замерла.

- Алисия знала? - тихо спросила Агнесса.