Соломея бросила на девочку быстрый взгляд и смягчилась на миг.

- Да, крошка. Знала.

Маркиз стоял неподвижно.

- Почему я не знал?

- Потому что она не сказала вам.

- Это я уже понял. Почему?

На секунду мне показалось, что Соломея вообще не ответит.

Но потом она стиснула передник и выдала:

- Потому что боялась.

- Меня? - коротко спросил он.

- Последствий.

Тишина упала на кухню, как крышка.

Я чувствовала, что здесь есть еще что-то. Гораздо глубже простой скрытности.

- Объясните нормально, - сказала я.

Соломея перевела взгляд на меня и неожиданно устало усмехнулась.

- Ваша бабка, миледи, и мать Алисии дружили. Они обе знали, что под домом спит источник, который тянет к себе брошенных фамильяров и детей с редким даром. Но будить его нельзя было без пары хранителей. Так говорилось в старых записях.

- Какой еще пары? - нахмурился маркиз.

- Хозяина дома и той, кого источник признает хозяйкой.

Серебристый малыш на шкафу пискнул, будто подтверждая.

Я медленно опустилась на табурет.

Мне это уже не нравилось. Совсем.

- Продолжайте, - глухо сказал маркиз.

- Алисия однажды попыталась открыть приют сама. После того как привезли Пегаса... и еще двоих фамильяров. Ей казалось, что она справится. Но дом откликнулся не до конца. Начались всплески. Слабость. Лихорадка. Она закрыла все обратно и велела мне молчать.

- Почему не сказала мне? - повторил он, и на этот раз в голосе звучала не злость. Боль.

Соломея опустила глаза.

- Потому что вы тогда уже потеряли брата, сестру, родителей. Потому что в доме было двое малышей. Потому что она знала, как вы ненавидите все, что связано с магами и старой родовой силой. И потому что... - женщина запнулась. - Потому что была упрямая, как вы.

Я невольно взглянула на него.

Он не пошевелился.

Только пальцы сжались в кулак.

- И после ее смерти? - спросил он.

- После ее смерти я решила, что лучше все забыть. Закрыть. Заколотить. Не подпускать никого к нижней комнате. Пока дом молчит - все безопасно. А потом явились вы, - она посмотрела на меня. - И все снова пошло трещинами.

- То есть виновата я? - уточнила я.

- Нет, - неожиданно сказала Соломея. - Виноват дом. Он ждал.

Вот это было сказано так просто и так страшно, что у меня по спине поползли мурашки.

- Что значит "ждал"? - шепнула Агнесса.

Ответила не Соломея.

Ответил кот.

Он сидел на буфете, как будто всегда там и жил, и глядел на нас янтарными глазами, в которых почему-то не осталось ни капли насмешки.

- Это значит, - произнес он, - что источник не просыпается случайно. Он ждет нужных людей. И когда находит - уже не отпускает.

Я резко подняла голову.

- То есть?

- То и есть, девочка. Приют открылся не на день и не на неделю. Его нельзя просто захлопнуть, как крышку сундука. Теперь сюда будут приходить. Фамильяры. Дети. Те, кого дом распознает как своих.

- Нет, - сразу сказал маркиз.

Кот моргнул.

- Как трогательно.

- Я сказал нет.

- А источник сказал да. И, боюсь, его голос весомее.

- Я не позволю втянуть детей в это.

- Поздно, - тихо сказала Мирабель от двери.

Все повернулись к ней.

Она держала за руку Лину, а второй рукой обнимала Леви. Оба близнеца выглядели необычно тихими.

- Я не хотела вмешиваться, - сказала Мирабель, - но вам пора это увидеть.

- Что именно? - спросила я.

- Их руки.

Она осторожно разжала пальчики детей.

На запястьях у обоих светились тонкие золотистые узоры. Похожи на веточки, сплетенные в браслет.

- У Ноя тоже, - тихо добавила она. - Они появились сегодня днем, когда мы подъехали к воротам.

Я перевела взгляд на мальчика, которого держала Агнесса. И правда. Под рукавчиком тонко мерцал такой же узор.

- Что это? - выдохнул маркиз.

Кот тяжело вздохнул.

- Метка дома. Признание. Приют принял их.

- Но почему? - спросила я.

И тут ежекот, до сих пор молчавший у корзины с шерстоплюшкой, поднял мордочку и сказал:

- Потому что ночью за ними придут.

В кухне стало так тихо, что я услышала собственное сердце.

- Кто придет? - шепотом спросил Тео.

Ежекот моргнул.

- Те, кто уже один раз их потерял.

И в ту же секунду где-то далеко за окнами, со стороны старой дороги, раздался протяжный волчий вой.

Если вам когда-нибудь скажут, что ночью в старом доме интересно, не верьте.

Ночью в старом доме не интересно.

Ночью в старом доме страшно, сквозит, половицы трещат в самый неподходящий момент, а каждый шорох кажется либо привидением, либо родственником с дурными новостями. А если вдобавок в кухне ежекот сообщает, что "ночью за детьми придут", то остатки душевного здоровья можно сразу завернуть в салфетку и отложить до лучших времен.

- Что значит - придут? - первой опомнилась я.

Ежекот сел ровнее, обвил лапы хвостом и важно сообщил:

- То и значит. Пахнет поиском. Старым. Упрямым. Очень зубастым.

- Замечательно, - пробормотал маркиз. - То есть ясности у нас не прибавилось.

- Мне прибавилось, - заметил Лисфей. - Я теперь совершенно ясно хочу молока и запереться в комнате.

- Ты не запираешься в комнате, - напомнила я.

- Значит, хочу начать.

Волк за окном завыл снова. На этот раз ближе.

Лина пискнула и прижалась к Мирабель. Леви нахмурился, как маленький старичок. Ной во сне беспокойно заворочался на руках Агнессы. Тео немедленно выпрямился и с важностью человека, которому доверили судьбу королевства, заявил:

- Я буду их защищать.

- Тебя самого еще защищать и защищать, - сухо ответил маркиз.

- Ну, это не отменяет намерений.

Я бы усмехнулась, если бы не чувствовала, как кожа на спине холодеет.

- Нам нужно понять, от кого именно ждать гостей, - сказала я. - Волки - это просто волки или, как тут у нас теперь принято, нечто гораздо хуже?

- Хуже, - немедленно сообщил кот.

- Почему я не удивлена?

- Потому что вы умная женщина. Иногда.

Маркиз уже шагал к окну.

- Запереть ставни. Закрыть все двери. Детей наверх.

- И кухню, - добавила я. - Там окно у кладовки плохо держит.

Он обернулся.

- Вы успели проверить все окна?

- Я вообще сегодня успела слишком многое.

На миг его рот дрогнул.

- Это правда.

И вот в такие моменты он был особенно опасен. Когда не язвил в ответ, а соглашался. От этого внутри что-то начинало вести себя неподобающе мягко.

Но времени на глупости не было. Дом уже гудел напряжением. Даже воздух казался другим - тугим, как перед грозой.

- Тео, - сказала я. - Берешь Леви и идешь наверх. Агнесса, ты с Ноем и Линой. Мирабель, проводите их в голубую спальню, она большая и окна там выходят во внутренний сад. Булку тоже с собой.

- А я? - тут же спросил енот.

- Ты... - я на секунду растерялась.

- Я иду с детьми, - решила Мирабель. - Он умеет открывать защелки.

- Это звучит как угроза, - пробормотал маркиз.

- Это дар, - важно поправил енот.

Соломея вдруг шагнула вперед.

- Я останусь внизу.

Я посмотрела на нее с подозрением.

- С чего бы это?

Она поджала губы.

- Потому что дом я знаю лучше вас. И если полезет какая нечисть, я хотя бы не буду стоять столбом.

- Она права, - неожиданно сказал маркиз.

Я резко повернулась к нему.

- Вы серьезно?

- Абсолютно.

- А то, что эта женщина скрывала от вас половину правды, уже не считается?

- Считается. Но считать будем утром, если до него доживем.

Разумно. Неприятно, но разумно.

- Хорошо, - процедила я. - Тогда я тоже остаюсь внизу.

- Нет, - отрезал он.

- Еще как да.

- Кларисса.

- Эдгар.

- Не сейчас.