Это были когти.

- Рассвет еще не наступил, - выдохнула Мирабель.

- Значит, что-то изменилось, - мрачно сказал маркиз.

Клаус выскочил из-под лестницы, весь из сучков, мха и чистейшего возмущения.

- Границы жмут! Кто-то тянет снаружи!

- Кто? - крикнула я.

- Люди! И еще не люди! И птицы! И мерзкий запах железа!

Ворон на спинке дивана взъерошился.

- О, это уже плохо.

- Ты и без того весь вечер об этом твердил, - бросила я. - Конкретнее!

Он вдруг заговорил совсем другим тоном. Без шуток. Без лени.

- Если пришли с железом по границам, значит, они не просто ищут.

Они хотят сорвать защиту дома.

Маркиз резко повернулся к Мирабель.

- Кто мог знать?

Она побледнела.

- Только те, кто вел детей. Или...

- Или кто-то уже докладывал Ронксу изнутри, - договорила Соломея.

Тишина.

Все взрослые переглянулись.

Я почувствовала, как по спине побежал холодок.

Изнутри.

- Это не я, - сразу сказала Соломея, вскинув подбородок.

- А я на вас пока и не смотрела, - отозвалась я.

- Зато подумали.

- Еще бы не подумала.

- Хватит, - отрезал маркиз. - Сейчас не время.

Но мысль уже поселилась внутри, противная, липкая: кто-то мог знать о приюте, о детях, о доме. И если это правда, то враг у нас не только за окнами.

Ставни снова затрещали.

Сверху, с крыши, донесся резкий клекот серых тварей.

Дети окончательно проснулись.

Ной, увидев окна, мгновенно вжался в спинку кресла.

Лина заплакала.

Леви молча взял сестру за руку.

Агнесса вдруг слезла с дивана и подбежала ко мне.

- Что это?

Я опустилась перед ней на колени.

- Ничего, с чем мы не справимся.

- Ты врешь, - сказала она очень серьезно.

Вот до чего же дети иногда беспощадны.

- Немножко, - призналась я. - Но только чтобы тебе было не так страшно.

Она подумала.

Потом кивнула.

- Ладно. Тогда я тоже немножко не буду бояться.

И тут уж я едва не расплакалась. Но вместо этого быстро обняла ее и поднялась.

- Все в центральную гостиную, - скомандовала я. - Подальше от окон. Соломея, одеяла. Мирабель, детей в круг у камина. Клаус, сможешь держать внутренние двери?

- Если будут крошки, - деловито ответил он.

- Будут тебе крошки. И мед. И все, что захочешь, только шевелись!

- Вот это мотивация, - восхитился Лисфей.

Маркиз уже заряжал ружье.

Я посмотрела на него.

- Вы ведь не собираетесь открывать?

- Нет.

- Хорошо.

- Я собираюсь выйти на крышу.

- Что?!

Он даже не моргнул.

- Если серые твари продолжат бить по границам сверху, ставни долго не продержатся.

- Вы с ума сошли?

- Возможно.

- Это не ответ!

- А другого сейчас нет.

Вот тут во мне что-то вспыхнуло так ярко, что я шагнула к нему прежде, чем подумала.

- Нет.

Он посмотрел на меня.

Очень спокойно.

Слишком спокойно для человека, собравшегося лезть к чудовищам на крышу.

- Кларисса.

- Нет.

- Я не спрашивал разрешения.

- А я не просила вас умирать с геройским лицом!

На миг вокруг будто стало тише. Даже окна притихли. Даже дети замолчали.

Он шагнул ближе.

- Я не собираюсь умирать.

- Прекрасно. Тогда не лезьте туда!

- Если они прорвут верхнюю защиту, в дом войдут не только птицы.

- Тогда придумаем другое!

- Время вышло.

- Это вы так решили?

- Это дом решил, - тихо сказал Клаус, подняв морду к потолку. - Верх держится на волоске.

Вот проклятье.

Я резко развернулась к источнику мыслей и нашла самый ненавистный.

- Лисфей! Есть другой способ?

Кот перестал вылизывать лапу.

- Теоретически?

- Не беси меня.

- Теоретически можно укрепить верхнюю дугу защитой изнутри, если хозяйка дотянется до конька через дом.

- Через что?

- Через дом. Ну, почувствовать балки, крышу, гнезда, чердак, ветер по швам и потянуть границу на себя.

Я моргнула.

- Это звучит как бред.

- Зато не требует лазить по крыше.

Я повернулась к маркизу.

- Все. Вы никуда не идете.

Он прищурился.

- А вы, значит, будете тянуть дом на себя?

- Буду.

- Это опасно.

- Зато я не свалюсь с крыши и не стану кормом для серых куриц.

- Они не курицы.

- Сейчас договоримся и до куриц.

Он стиснул челюсть. Я видела, что ему не нравится этот план. Очень не нравится. Так же сильно, как мне не нравится его.

- Я пойду с вами к источнику, - сказал он наконец.

- Нет.

- Даже не начинайте.

- То есть вам можно спорить, а мне нет?

- Именно.

- Как удобно.

- Да.

Вот несносный.

Несносный, прекрасный, упрямый человек.

Но спорить уже не было времени. Дом снова дрогнул. На этот раз сверху посыпалась штукатурка.

- Быстро, - рявкнул Клаус. - Или я сам пойду кусать небо!

Если бы кто-нибудь сказал мне месяц назад, что однажды на рассвете я буду сидеть на полу подземной комнаты, держаться за древний источник и мысленно зашивать магическую крышу собственного дома, я бы посоветовала этому человеку больше спать и меньше есть на ночь тяжелое.

Но вот она я.

На полу.

У источника.

С руками, дрожащими от усталости.

И с маркизом рядом, который стоял за моей спиной так близко, что я чувствовала его тепло даже сквозь холодный подвал.

- Что я должна делать? - спросила я сквозь зубы.

Кот, конечно же, сидел на камне и выглядел как самый бесполезно-важный наставник в мире.

- Открыться дому.

- Ненавижу расплывчатые формулировки.

- Других не держу.

- Лисфей!

- Ладно. Представьте дом. Не стены.

Не комнаты.

А целиком.

Как живое существо.

И потянитесь туда, где больнее всего.

- Вы сейчас описали половину моей личной жизни, - пробормотала я.

Позади меня маркиз шумно выдохнул. То ли смеясь, то ли от тревоги. Скорее и то, и другое.

- Я здесь, - тихо сказал он.

Я прикрыла глаза.

Вот не надо бы ему так говорить.

Не сейчас.

Не тогда, когда мне и без того хочется опереться на него сильнее, чем следует.

Но выбора не было. Вообще.

Я положила ладони на каменный край источника. Свет тут же потянулся к пальцам, обвил их и нырнул глубже, под кожу, в кости, в дыхание.

"Дом", - подумала я.

Ничего.

Потом вдруг - как будто издалека:

скрип балки.

Шепот в стенах.

Тепло очага.

Храп Булки.

Писк Фисташа.

Сонный вздох Агнессы.

Дом откликнулся.

Он был везде.

Сразу.

Старый, упрямый, многоголосый.

Я увидела его будто изнутри: коридоры, лестницы, чердак, кладовые, окна, крышу. И над крышей - три темные серые тени, долбящие по светящейся невидимой дуге.

Там и правда было больнее всего.

- Я нашла, - прошептала я.

- Хорошо, - раздался голос маркиза совсем близко. - Держитесь.

- За что?

- За меня, если нужно.

Нет, ну это просто нечестно.

Я бы обязательно возмутилась. Позже. Когда выживу.

А пока просто потянулась туда, вверх, к крыше.

И едва не закричала.

Потому что чужие удары по защите ощущались как удары по собственным ребрам. Не до крови. Но до спазма. Каждая тварь снаружи будто клевала прямо мне под сердце.

- Кларисса! - резко сказал он. - Что?

- Больно, - выдохнула я.

И в следующую секунду его руки легли мне на плечи.

Теплые.

Тяжелые.

Уверенные.

Не обнять. Не удержать.

Поддержать.

И это сработало.

Боль не исчезла. Но стала выносимой. Потому что теперь я чувствовала не только дом, но и его.

Силу.

Упрямство.

Ярость.

И то глубокое, молчаливое чувство, которое он так долго пытался не показывать.