- О. А вот и ваш инспектор.
Глава 35 Инспектор в саду и тот самый момент, когда я все поняла
Я всегда знала, что неприятности любят приходить толпой.
Но чтобы настолько организованно - с рогом, официальным прибытием и почти по расписанию - это уже было даже оскорбительно.
- Уходим, - коротко сказал маркиз.
- Согласна, - отрезала я и подхватила с пола кольцо Ронкса раньше, чем он успел среагировать.
Он побледнел.
Ага.
Значит, важная штучка.
- Верните, - сказал он тихо.
- Обойдетесь.
- Вы не понимаете, что держите.
- Зато прекрасно понимаю, кого хочу этим ударить в следующий раз.
Маркиз почти силой оттеснил меня к выходу павильона.
Лапсик, рыча, пятился рядом.
Ронкс не бросился следом.
И это мне не понравилось больше всего.
- Почему он не идет за нами? - спросила я.
- Потому что уверен, что дальше побегаем мы, а не он, - мрачно ответил маркиз.
В саду уже слышались голоса.
Мужские.
Четкие.
Официальные.
И лязг железа.
Туман между кустами серебрился в предрассветной серости. На дорожке мелькнули фонари.
- Сюда! - шепнул маркиз и потянул меня не к дому, а в сторону заросшей аллеи.
- Мы не возвращаемся? - выдохнула я.
- Не сейчас. Если Ронкс и Магистрат столкнутся у дома одновременно, детей надо вывести из центра событий.
- Но дом...
- Дом удержат без нас несколько минут. А вот если нас с вами увидят вместе с ним в павильоне, объясняться будет сложнее.
- С кем именно? С инспектором или с моей совестью?
Он метнул на меня быстрый взгляд.
- С обоими.
Мы бежали по влажной траве, ныряя между кустами. За спиной рог снова прогудел. Потом кто-то крикнул:
- Здесь след!
Потом:
- Перекрыть южную сторону!
- Нас ищут? - спросила я.
- Пока не уверен.
- Великолепно.
Мы выскочили к старой беседке, увитой диким виноградом. Внутри было сыро и пахло листвой. Маркиз резко остановился, прислушался, потом обернулся ко мне.
И вот тут я увидела его по-настоящему.
Не просто злым.
Не просто собранным.
Он был бледный.
Слишком.
Только теперь, в сером предутреннем свете, я заметила, что рукав его рубашки обожжен, а по запястью, там, где ударила сеть, темнеет почти черная полоска.
- Эдгар.
- Что?
- Вы ранены.
- Потом.
- Нет, не потом.
- Кларисса...
- Не смейте!
Он замолчал.
Я шагнула ближе.
Сама схватила его за руку.
Осторожно отвернула ткань.
Кожа под ней была воспаленной, неровной, будто свет сети обжег не только снаружи. У меня внутри все оборвалось в какой-то острой, беспомощной нежности.
- Господи...
- Я жив.
- Пока я этого и добиваюсь.
- Очень обнадеживает формулировка.
- Помолчите.
Он, разумеется, не послушался.
- Если вы сейчас расплачетесь, я не переживу такого потрясения.
Я подняла голову так резко, что чуть не стукнулась с ним лбом.
- Я не плачу.
- У вас глаза блестят.
- Это злость.
- На меня?
- На вас в первую очередь.
Он чуть улыбнулся.
И вот это было уже совсем невыносимо.
Потому что мужчина не должен так смотреть на женщину после того, как полез ради нее в магическую ловушку.
Это нечестная игра.
- Вы сказали "простите", - прошептала я. - Перед тем как шагнуть в сеть.
- Сказал.
- Ненавижу, когда вы так делаете.
- Как?
- Решаете за двоих.
Берете удар на себя.
Прощаетесь заранее.
Он молчал.
Слишком долго.
Потом тихо произнес:
- А вы бы предпочли, чтобы пострадали вы?
- Я бы предпочла, чтобы вы не вели себя так, будто ваша жизнь принадлежит всем, кроме вас!
Он вздрогнул.
Почти незаметно.
Но я увидела.
И внезапно поняла, что попала в какую-то старую его боль. Очень старую. Очень глубокую.
- Эдгар...
- Не надо, - сказал он тихо.
- Чего не надо?
- Смотреть так, будто вы сейчас меня поймете.
- А если понимаю?
Он усмехнулся.
Грустно.
Почти устало.
- Тогда мне совсем некуда деваться.
Вот тут-то все и встало на свои места.
Эта ночь.
Дети.
Приют.
Его руки на моих плечах.
Источник.
Страх.
Упрямство.
Поцелуи, которые он называл ошибкой, а потом все равно повторял бы, я уже это знала.
Я смотрела на него и понимала с кристальной ясностью: все. Поздно. Бесповоротно.
Я люблю этого невозможного мужчину.
Люблю со всем, что в нем есть:
- с гордостью,
- с привычкой брать на себя слишком много,
- с язвительностью,
- с этой опасной нежностью,
- с детьми, которые уже стали моими тоже,
- и даже с его идиотской способностью быть благородным в самые неподходящие моменты.
И самое ужасное заключалось в том, что он, кажется, понял это раньше, чем я успела спрятаться.
Потому что взгляд у него стал совсем другим.
Тихим.
Теплым.
Почти беспомощным.
- Не смотрите так, - прошептала я.
- Как?
- Будто знаете.
- А я знаю?
Я выдохнула.
Вот сейчас.
Или никогда.
- Да.
Он сделал шаг.
Всего один.
- И что именно?
- Что я...
- Господин маркиз!
Резкий мужской голос снаружи ударил по нам, как ведро ледяной воды.
Мы оба обернулись.
У входа в беседку стоял высокий мужчина в темном дорожном плаще, с фонарем в одной руке и медным жетоном Магистрата на другой.
Лицо у него было усталое, резкое и очень внимательное.
- Магистр Арман Северье, - сухо представился он. - Полагаю, нам всем есть о чем поговорить. И, боюсь, времени у нас почти не осталось. Потому что человек, которого вы только что отпустили из павильона, уже не один.
Глава 36 Магистр Северье, дурные новости и мужчина, которому я не успела признаться
Если существует особенно жестокая разновидность судьбы, то это она.
Именно в ту секунду, когда женщина наконец понимает, что любит мужчину, появляется представитель власти и говорит:
- "нам всем есть о чем поговорить",
- "времени почти не осталось",
- и, на десерт, "человек, которого вы упустили, уже не один".
Чудесно.
Просто чудесно.
Я медленно вдохнула и очень вежливо спросила:
- Вы всегда появляетесь в момент, когда людям и без вас трудно дышать?
Магистр Северье посмотрел на меня устало.
Потом на маркиза.
Потом на мою руку, все еще сжимавшую кольцо Ронкса.
- Обычно да, - ответил он. - И, судя по обстановке, сегодня я даже немного опоздал.
Надо отдать ему должное. Голос у него был не надменный.
Скорее... замученный.
Как у человека, которого жизнь регулярно швыряет в чье-то чужое безумие, а он уже даже не удивляется.
- Кто вы вообще такой, кроме плохо выбранного момента? - спросила я.
- Арман Северье. Магистр Особых Дел. Формально - инспектор. По факту - человек, который сейчас пытается не дать Ронксу увести детей, а моему же ведомству сделать что-нибудь непоправимо законное.
Я моргнула.
Маркиз тоже.
- Это должно звучать обнадеживающе? - спросил он сухо.
- Это должно звучать честно. На большее в такой час я не способен.
Вот тут я чуть-чуть ему поверила.
Самую малость.
Хотя это, конечно, совершенно не означало, что я собиралась перестать настораживаться.
Северье сделал шаг в беседку и поморщился, заметив руку маркиза.
- Вас задело сеткой?
- Знаете этот тип ловушек? - сразу спросил он.
- К сожалению. А еще знаю, что если мы задержимся дольше пары минут, Ронкс уйдет к западной роще. Там у него временный канал.
- Временный что? - переспросила я.
- Проход. Неустойчивый. Собранный на крови меток и привязках к дому. Он не мог войти сюда силой, поэтому строит выход наружу через детей.
