Оно шло ко мне как опора.

- Не смейте, - прошептала я.

- Что?

- Быть таким... вовремя.

Он наклонился ближе, и его голос почти коснулся моего виска.

- Поздно.

Вот тут сердце у меня и вовсе перестало вести себя прилично.

Но крыша все еще дрожала.

Я снова потянулась к верхней дуге.

На этот раз вместе с ним.

Не магией. Намерением.

Тем самым дурацким "вместе", которое источник уже успел нам навязать.

И вдруг поняла, что надо делать.

Не держать защиту.

А вплести в нее дом.

Не голую силу.

А все, что внутри него живет.

Камин.

Детский смех.

Крошки для Клауса.

Орехи Хруня.

Ворчание Соломеи.

Лаванду няни Марты.

Следы маленьких ног по коридору.

Наш спор у лестницы.

Его руку.

Мое обещание вернуться к детям.

Все это.

Я резко вдохнула.

И свет источника рванул вверх.

Сквозь меня.

Сквозь него.

Сквозь дом.

На миг я увидела крышу изнутри чистым золотым куполом. Три серые твари ударились в него разом и с резким воплем отлетели прочь, как сухие листья от ветра.

Дом гулко выдохнул.

Связь оборвалась.

Я обмякла бы прямо на пол, если бы маркиз не подхватил меня обеими руками и не прижал к себе так крепко, будто это было самое естественное в мире действие.

Я открыла глаза.

Он был совсем близко.

Слишком близко.

Снова.

Но теперь уже не казалось, что это ошибка.

Ни капли.

- Получилось? - шепнула я.

- Да.

- Точно?

- Да.

- Вы не врете?

- Только если вы заставляете.

Я слабо улыбнулась.

- Какой ужас. Значит, это любовь к правде так странно выглядит?

Он застыл.

На долю секунды.

На выдох.

Но я все равно это заметила.

Слишком поздно поняла, что сказала.

Ох.

- Я не то имела в виду, - выпалила я.

- А что именно? - спросил он очень тихо.

Вот ведь... подлец какой.

Прекрасно же понял.

Я уже открыла рот, чтобы уйти в спасительную язвительность, когда сверху, со стороны гостиной, донесся отчаянный крик.

Не детский.

Женский.

Мирабель.

А потом что-то грохнуло так, будто в дом наконец вломились не снаружи, а изнутри.

В жизни есть несколько моментов, когда человек мгновенно забывает обо всем лишнем.

Например:

- о смущении,

- о почти-признаниях,

- о том, что стоять в объятиях мужчины вообще-то уже само по себе событие.

Крик Мирабель как раз оказался таким моментом.

Мы отпрянули друг от друга одновременно.

Слишком быстро.

Слишком резко.

Так, будто и не было ничего.

И от этого мне стало почему-то даже обиднее, чем следовало.

Но думать об этом было некогда.

- Наверх! - рявкнул маркиз.

И, разумеется, первым рванул к лестнице.

Я за ним.

Плита над головой на этот раз даже не успела открыться как следует - он буквально вышиб ее плечом, и я в который раз подумала, что мужчинам иногда опасно иметь столько решительности сразу.

Гостиная встретила нас образцовым хаосом.

Одна из внутренних дверей была распахнута настежь.

Кресло перевернуто.

На ковре валялась разбитая лампа.

Булка заходился лаем так, будто лично решил выгрызть из мира всю несправедливость.

Лапсик стоял дыбом.

Клаус кидался на темную фигуру у стены.

А Мирабель, бледная как простыня, прижимала к себе Лину и Леви, у которых были такие лица, что мне самой захотелось вцепиться в ближайшего взрослого.

- Где дети?! - выкрикнула я раньше, чем успела сосчитать их.

- Тео здесь!

- Агнесса здесь!

- Ной...

Вот тут все и замерло.

Потому что Ноя не было.

Я не сразу это поняла.

Мозг вообще иногда милосердно запаздывает, когда слишком страшно.

Потом поняла.

И внутри у меня все оборвалось.

- Нет, - сказала я.

Очень тихо.

Очень глупо.

Будто одно слово способно вернуть ребенка.

Маркиз уже держал за ворот какую-то темную тварь, похожую на человека только по невероятному недоразумению. Тощее, гибкое, в плаще, с лицом, скрытым под маской из серой ткани. Существо дернулось, но он вжал его в стену так, что доски жалобно хрустнули.

- Где мальчик? - прошипел он.

Тварь засмеялась.

Нечеловечески.

Слишком тонко.

- Поздно.

Я подлетела к Мирабель.

- Что случилось?

У нее дрожали губы.

- Окно в малой гостиной... кто-то ударил снаружи... дети закричали... Клаус побежал туда... я обернулась на секунду... этот уже был внутри... а Ной...

Она зажмурилась, и я увидела, как страшно ей даже договорить.

- Ной сам пошел, - прошептал Тео, стоявший у камина мертвенно-бледный. - Он встал и пошел к коридору. Будто не слышал нас. Я схватил его, а этот... - он посмотрел на пойманную тварь так, что у меня сердце сжалось. - Этот меня ударил.

Я тут же оказалась рядом с ним.

Взяла за подбородок.

Осмотрела.

Слава богу, только ссадина на виске.

- Ты молодец, - сказала я твердо.

- Нет! - выкрикнул он, и голос его сорвался. - Я не удержал!

Вот до чего же невыносимо слышать такое от ребенка.

- Посмотри на меня, - сказала я.

Он не хотел.

Я видела.

Но все же посмотрел.

- Ты. Не. Виноват, - произнесла я по словам. - Слышишь? Ни капли.

Глаза у него блеснули.

Он яростно шмыгнул носом и кивнул.

Рядом Агнесса молча плакала, уткнувшись в плечо Соломеи. И это, пожалуй, пугало меня еще больше, чем слезы. Потому что обычно она плакала с вопросами. А тут - молча. Значит, слишком страшно даже для слов.

Маркиз тем временем встряхнул пленника так, что тканевая маска сползла.

Под ней оказалось молодое лицо.

Человеческое.

Почти красивое.

И от этого почему-то еще омерзительнее.

- Где мальчик? - повторил он.

- Уже не здесь, - усмехнулся тот. - Вы опоздали.

- Если вы его тронули... - начал маркиз.

- Что? Убьете меня? - парень усмехнулся шире. - Вы не успеете.

Ворон, сидевший на спинке дивана, встрепенулся.

- Я его знаю.

Все обернулись.

- Изволь пояснить, - процедила я.

- Младший помощник из группы надзора при западных лабораториях. Был. Потом исчез. Считалось, что переметнулся.

Парень оскалился.

- Какое скучное описание.

- Зато точное, - отрезал ворон.

- Значит, вы работаете на Ронкса, - сказала я.

- Я работаю на будущее, миледи.

- Тогда у будущего очень дурной вкус на прислугу.

Он фыркнул, и я поняла, что именно этого добивалась - пусть говорит, пусть тянет время, пока мы думаем.

Маркиз думал быстрее всех.

- Куда его уводят?

Парень пожал плечом насколько позволяла хватка.

- Выйдите в сад и посмотрите сами.

Клаус вдруг резко зашипел и ткнул когтистым пальцем в пол.

- След!

На ковре, едва заметный в отблесках огня, тянулся тонкий золотисто-серый росчерк.

Не грязь.

Не пыль.

Метка.

Лапсик зарычал и припал к полу.

- Он чует, - выдохнула Агнесса.

Маркиз обернулся ко мне.

Я уже знала, что будет дальше.

Еще до его слов.

И ненавидела это.

- Вы остаетесь с детьми, - сказал он.

- Нет.

- Кларисса.

- Даже не начинайте.

- Это опасно.

- Будто мне нужен ваш перечень очевидностей.

- Я иду по следу.

- Тогда и я тоже.

- Вы нужны здесь.

- А вы им там тоже нужны, между прочим!

Он шагнул ко мне.

Тот самый взгляд.

Тяжелый.

Горящий.

До невозможности живой.

- Если с вами что-то случится...

- А если с ним?

Тишина.

Пленник даже перестал ухмыляться.

Тео замер.

Агнесса всхлипнула.

Маркиз смотрел на меня очень долго.