Села в центр круга.

Дети притихли.

Даже Октавия, кажется, решила временно не быть противной.

Редкое чудо.

Положила ключ на ковер.

Сверху - кольцо Ронкса.

Закрыла глаза.

Дом был рядом сразу.

Усталый.

Напряженный.

Но внимательный.

"Покажи ему ложное сердце, - подумала я.

- Не здесь.

Там.

Где западная грань.

Где старый колодец.

Пусть тянется к пустому."

Тишина.

Потом теплый толчок.

Слабый.

Еще один.

И вдруг ключ под кольцом вспыхнул не голубым, а густым янтарным светом.

По ковру побежали тонкие линии.

Не внутрь.

Наружу.

На запад.

Клаус шумно втянул воздух.

- Пошло.

Северье резко вскинул голову.

- Все.

Он клюнул.

Маркиз уже был у двери.

Я вскочила.

- Я с вами.

- Нет.

- Да.

- Кларисса...

- Даже не тратьте время!

Он смотрел на меня всего секунду.

Потом коротко кивнул.

- Хорошо.

Но рядом.

- Всегда.

Сказала и замерла.

Потому что уж слишком правдиво прозвучало это слово.

Он тоже это понял.

Я увидела.

Но сейчас было не до того.

Потому что за окном, со стороны западной рощи, вдруг вспыхнул высокий янтарный столб света.

А следом Ной вскрикнул.

Схватился за запястье.

И в комнате запахло горелой травой и чужой магией.

Если вам доводилось видеть мужчину, который только что понял:

- детям больно,

- враг наконец вышел из тени,

- и любимая женщина все равно не останется в безопасности,

то вы поймете, почему в тот миг мне стало почти жаль Ронкса.

Почти.

Потому что лицо у маркиза де Верана сделалось таким, что даже леди Октавия Рейн отступила на полшага.

А это, смею заметить, уже достижение государственного уровня.

- Арман, со мной, - сказал он.

Не громко.

Но так, что даже спорить никто не захотел.

Кроме меня, разумеется.

- И я.

- Кларисса...

- Эдгар.

- Вы остаетесь...

- Даже не продолжайте.

У нас с этим пунктом уже выработалась скучная традиция.

Северье, вместо того чтобы поддержать моего несносного почти-мужа, бросил быстрый взгляд на Ноя, потом на янтарный свет за окном и сказал:

- Она права.

Если ложное сердце пойдет трещинами, только она сможет удержать контур на ходу.

Маркиз выругался.

Красиво.

Очень кратко.

Но от души.

Я невольно ощутила совершенно неподобающее восхищение.

- В следующий раз, - пробормотала я, - когда решите быть благородным в одиночку, заранее предупреждайте.

Я надену удобные сапоги.

Он посмотрел на меня так, будто одновременно хотел:

- обнять,

- придушить,

- и запереть в башне.

- После всего этого я куплю вам не башню, а целое поместье с высоким забором.

- Поздно.

Я уже приросла к этому.

- К дому или к бедствиям?

- К вам, - ответила я прежде, чем успела испугаться.

На секунду в комнате стало совершенно тихо.

Даже дети.

Даже птицы.

Даже Октавия, вероятно, впервые в жизни не нашлась с репликой.

Потом Тео очень отчетливо шепнул Агнессе:

- Я же говорил.

Агнесса в ответ торжествующе кивнула.

Щеки у меня вспыхнули, но отступать было уже некуда.

Слишком много правды на один рассвет.

Ну и к черту.

Маркиз шагнул ближе.

- После, - сказал он очень тихо.

- Договорим после.

- Если вы опять попытаетесь умереть героически, я вас воскрешу и сама прибью.

- Обнадеживает.

- Я серьезно.

- Я тоже.

И вот почему у нас каждый разговор либо похож на ссору, либо на клятву?

Вопрос риторический.

Отвечать было некогда.

Янтарный столб света за окном дернулся, стал тоньше.

Потом снова рванул вверх.

Ной вскрикнул сильнее.

Метка у него на руке полыхнула.

Лина заплакала.

Леви, бледный как полотно, вцепился в сестру.

Агнесса прижала ладони к ушам.

- Хватит, - сказала я.

Не им.

Дому.

Свету.

Этому чертову утру.

Клаус подбежал ближе.

- Он тянет!

Сильно тянет!

Если не придавить сверху, прорвет!

Северье уже распахнул дверь в холл.

- Пора.

Леди Рейн шагнула было следом.

- Я иду с вами.

- Нет, - в один голос сказали мы с маркизом.

Она вскинула подбородок.

- Это приказ короны.

- А это мой дом, - отрезала я.

- И пока дети с метками здесь, внутрь ловушки идут только те, кого я пущу.

Октавия смерила меня долгим ледяным взглядом.

- Вы очень быстро учитесь злоупотреблять полномочиями.

- Благодарю.

У меня хорошие учителя.

Жизнь и вы.

Северье не выдержал и коротко фыркнул.

- Октавия, останетесь.

Если что-то пойдет не так, будете прикрывать восточный контур.

И да, это тоже приказ.

Она побледнела от ярости.

Значит, он и правда имел вес. Полезно.

Маркиз уже взял ружье.

Северье - металлический жезл из своего футляра.

Лапсик выскользнул вперед так тихо, будто был рожден именно для такой погони.

Булка, разумеется, тоже рвался.

Но Тео успел вцепиться ему в ошейник.

- Я тоже хочу! - возмутился щенок.

Точнее, я почти услышала это по выражению его морды.

- Нет, - сказала я.

- Ты нужен здесь.

Булка посмотрел на меня с такой трагедией, будто я лично предала весь собачий род.

Но лег у ног детей.

Умница.

Маркиз обернулся на пороге.

И я вдруг отчетливо поняла:

еще слово - и я вообще не отпущу его.

Ни в рощу.

Ни в бой.

Никуда.

Но женщины в таких историях, увы, не всегда могут позволить себе быть только женщинами.

Иногда приходится быть хозяйкой дома, приюта и собственной дрожащей души.

Поэтому я просто подошла к нему.

Поправила воротник.

Совсем как жена.

Настоящая.

Не временная.

И тихо сказала:

- Вернитесь ко мне.

Он замер.

А потом накрыл мою руку своей.

И ответил так же тихо:

- Уже.

Все.

После этого у меня внутри уже ничего не осталось целого.

Он ушел.

Северье следом.

Лапсик - серой тенью между ними.

Дверь хлопнула.

В комнату хлынул холодный воздух с запахом мокрой травы и магии.

Я обернулась к детям.

Тео уже сидел рядом с Ноем.

Агнесса прижимала к себе Лину.

Леви хмурился так сосредоточенно, будто сам готовился к бою.

Соломея стояла сзади, как крепостная стена в переднике.

Кот светился на каминной полке.

Ворон настороженно следил за окном.

Октавия Рейн, к моему изумлению, молча закатывала рукава.

- Что? - спросила я.

Она холодно посмотрела в ответ.

- Если этот мерзавец Ронкс прорвет ваш контур с востока, я не собираюсь позволить ему тронуть детей у меня на глазах.

Не льстите себе, это не ради вас.

- О, я и не мечтала.

- Прекрасно.

Тогда займитесь домом.

Я хотела съязвить.

Но не стала.

Потому что в этот момент янтарный столб света за рощей вдруг вспыхнул ослепительно ярко.

А потом резко накренился в сторону дома.

И Ной, вцепившись в мое платье, прошептал побелевшими губами:

- Он идет не за мной.

Он идет за сердцем.

Есть фразы, которые не хочется слышать ни при каких обстоятельствах.

Например:

- "Нам нужно поговорить".

- "Это не то, чем кажется".

- "Он идет за сердцем".

Последняя, как выяснилось, особенно гадкая.

- Что значит - за сердцем? - спросила я, уже зная, что ответ мне не понравится.

Ной дрожал всем телом, но смотрел не на меня.