Холодный янтарный свет просачивался сквозь щель.

Я крепче сжала ключ.

- Это нехорошо, да?

- Нет.

Но вы, полагаю, все равно полезете первой.

- Конечно.

- Разумеется.

И вот так, кажется, у нас и началась странная форма взаимного уважения.

Через презрение к здравому смыслу друг друга.

Мы спустились в круглый зал осторожно.

Тихо.

Слишком тихо.

Источник в центре уже не был серебряным.

Он стал янтарно-золотым.

И тревожным.

Свет в его глубине дергался, как запутавшееся дыхание.

По камню вокруг шли трещины тонкими светящимися нитями.

А у самого края колодца стоял Ронкс.

Один.

Без плаща.

Без маски.

С растрепанными волосами и новым кольцом, которое светилось на руке, как больной глаз.

Он не обернулся сразу.

Смотрел вниз, в источник, и говорил так тихо, будто обращался к возлюбленной.

- Ну вот.

Почти.

Почти открылось.

- Придется вас разочаровать, - сказала я. - Открылось только мое терпение.

И оно уже заканчивается.

Ронкс обернулся.

Лицо у него было странное.

Не победное.

Скорее лихорадочное.

Голодное.

- А.

Хозяйка.

И...

- Он перевел взгляд на Октавию и усмехнулся.

- Даже так.

Значит, двор наконец заметил ценность этого места.

- Двор заметил прежде всего вашу вопиющую самодеятельность, - ледяным голосом сказала она.

- Сдавайтесь, Ронкс.

У вас нет пути наружу.

Он рассмеялся.

И вот этот смех мне уже не понравился совсем.

- Наоборот.

У меня впервые появился путь внутрь.

Я подошла на шаг ближе.

- Даже если источник откроется, он вас не примет.

Вы ему противны.

- Ах, какое милое представление о магии.

Будто она женщина с принципами.

Нет, леди Бомон.

Сила принимает того, кто способен ее удержать.

- То есть вас? - сухо спросила Рейн.

- Разумеется.

Кто еще?

- Человек с подобным подбородком? - не удержалась я.

- Ворон был прав, вы и правда отвратительно самоуверенны.

Ронкс прищурился.

На секунду совсем как змея.

- А вы слишком быстро привязались к тому, что не ваше.

- Ошибаетесь.

Как раз мое.

Я сказала это и сама удивилась, насколько легко прозвучало.

Без колебания.

Без внутренней оговорки.

Дом.

Дети.

Приют.

Он.

Все это уже и правда было моим.

Не в смысле собственности.

В смысле ответственности.

Любви.

Выбора.

Ронкс, кажется, это почувствовал.

- Вот именно поэтому вы мне и нужны, - сказал он тихо.

- Источник уже держит ваш отклик.

Если я разрежу его правильно, получу чистый доступ.

Леди Рейн подняла руку.

На ладони ее вспыхнул тонкий ледяной знак.

- Еще слово, и вы ляжете здесь связанным.

- Нет, не ляжет, - сказал он почти ласково.

И ударил по трещине на камне кольцом.

Источник взревел.

Не звуком.

Светом.

Он рванул вверх, по стенам, по полу, по воздуху.

Меня отбросило к колонне.

Октавию - к ступеням.

Ключ вылетел из моей руки и заскользил по камню прямо к краю колодца.

- Нет! - крикнула я.

Ронкс шагнул к нему.

Я тоже.

И ровно в тот миг, когда наши пальцы почти одновременно потянулись к ключу, из прохода наверху донесся яростный голос:

- Даже не думай.

Маркиз.

Никогда прежде мужской голос не действовал на меня одновременно:

- как спасение,

- как предупреждение,

- и как причина начать нервничать еще сильнее.

Потому что если маркиз де Веран уже здесь, значит, сейчас обязательно произойдет что-нибудь:

- героическое,

- опасное,

- и совершенно не согласованное со мной.

- Эдгар, нет! - крикнула я.

Поздно, разумеется.

Он уже летел вниз по ступеням.

Следом - Северье.

За ними - Лапсик, чистая серая ярость на четырех лапах.

Ронкс дернул ключ на себя магической нитью.

Я рванулась вперед.

Леди Рейн, не вставая толком, швырнула в него ледяной знак.

Все случилось разом.

Ключ подскочил в воздух.

Лед ударил в колонну.

Лапсик врезался Ронксу в ногу.

А маркиз...

маркиз поймал ключ.

Вот честное слово, иногда мне кажется, что этот мужчина специально создан, чтобы сводить меня с ума в самый неподходящий момент.

Он приземлился на одно колено, сжал серебряную витую головку в кулаке и поднял взгляд на Ронкса.

- Попробуйте еще раз.

Тот оскалился.

Лицо его уже не было красивым.

Вообще.

Только голодным.

- Вы не понимаете, с чем имеете дело.

- Зато прекрасно понимаю, с кем, - сказал маркиз.

- О, романтическая храбрость.

Как утомительно.

- А я вот не устал, - заметил Северье и ударил жезлом в пол.

По камню побежала сетка синих знаков.

Источник дрогнул.

Трещины замедлились.

Но не остановились.

- Долго не удержу! - крикнул магистр.

- Тогда перестаньте говорить и делайте полезное! - отозвалась Октавия, уже поднимаясь на ноги.

Да что ж такое.

Кажется, в критические моменты я начинаю уважать всех самых неприятных людей подряд.

Это подозрительно.

Ронкс тем временем резко вытянул руку.

С кольца сорвалась тонкая янтарная нить и ударила не в ключ.

Не в меня.

В источник.

Свет рванулся вверх.

Прямо сквозь потолок.

Дом содрогнулся.

Где-то наверху закричали дети.

У меня внутри оборвалось все сразу.

- Хватит! - крикнула я, не ему.

Источнику.

Дому.

Всему этому проклятому волшебству, которое почему-то считало меня достаточно взрослой, чтобы решать такие вещи.

И источник... услышал.

Я почувствовала это буквально кожей.

Он качнулся ко мне.

Как ребенок, потерявший равновесие.

Как зверь, которому больно.

Как дом, уставший держаться.

Маркиз увидел мое лицо.

Сразу.

Он всегда видел слишком многое.

- Кларисса, что?

- Он рвется.

Если сейчас не закрыть трещину, дом начнет сыпаться по меткам.

- Что нужно? - спросил он.

Очень хороший вопрос.

Жаль, что ответ мне не нравился.

- Снова связка.

На ключе.

Через сердце приюта.

Северье выругался.

Октавия - тоже.

У них это получилось почти хором, что было странно трогательно.

- Это опасно, - сказал магистр.

- Мы уже внутри опасного, Арман, - отрезал маркиз.

Он шагнул ко мне.

Я попятилась.

- Нет.

- Да.

- Эдгар...

- Не сейчас.

- Да именно сейчас!

Каждый раз, когда вы говорите "не сейчас", я потом оказываюсь среди обломков вашего благородства!

На секунду даже Ронкс замер.

Похоже, наши семейные перепалки уже стали культурным явлением.

- Если мы не свяжем контур, - сказал маркиз тихо, - дети примут удар.

Я закрыла глаза.

Вот так.

Вот именно так он всегда побеждал.

Не словами о долге.

Не высокими позами.

Детьми.

Потому что против этого аргумента у меня не было защиты.

- Ненавижу вас, - прошептала я.

- Лжете.

- Совсем чуть-чуть.

Он уже был рядом.

Взял мое лицо в ладони.

Прямо здесь.

При Ронксе.

При Северье.

При Октавии.

При всем этом конце света.

- Посмотрите на меня, - сказал он.

Я посмотрела.

- Если станет слишком больно, отпустите.

Слышите?

Не играйте в героиню.

- А вы?

Он на миг улыбнулся.

Так мягко, что у меня дрогнули колени.

- Я уже влюбился в героиню.

Поздно советовать себе благоразумие.

О господи.

Ну как можно с ним драться, когда он делает вот так?

Никак.

Совершенно никак.

Я накрыла его руки своими.