Кивнула.
- Хорошо.
Но если после этого вы снова попытаетесь умереть красиво...
- Вы оживите и прибьете.
Я помню.
- Хорошо.
Ронкс не выдержал первым.
- Какой восхитительный бред.
Можно уже закончить ваши сельские брачные клятвы и вернуться к магии?
Леди Рейн с ледяным спокойствием ответила:
- Еще слово - и я сама вас убью раньше источника.
И, признаться, я ей почти поверила.
Глава 49 Сердце приюта выбирает не силу, а правду
Мы встали у источника вдвоем.
Опять.
Уже без неловкости.
Без недоговоренности.
Без страха, что кто-то услышит слишком много.
Все и так уже было сказано.
И, как ни странно, мир от этого не рухнул.
Хотя очень старался.
Маркиз держал ключ.
Я положила ладонь поверх его руки.
Источник под нами дрожал.
Дом над нами скрипел так, будто сдерживал собственный крик.
- Готовы? - спросил он.
- Нет.
- Я тоже.
- Какая стабильность.
- Это нас и погубит.
Я бы улыбнулась, если бы не чувствовала, как по трещинам в камне ползет боль.
Да, именно боль.
Не просто магия.
Боль дома.
- Сейчас! - крикнул Северье.
- Я держу контур, но он уходит!
Где-то сбоку леди Рейн удерживала Ронкса ледяной цепью, которая уже начала таять.
Лапсик рычал у нее под боком.
Соломея, явившаяся в самый разгар происходящего со сковородкой, стояла на лестнице и выглядела так, будто готова в случае нужды огреть вообще всех, включая магию.
Я закрыла глаза.
И не стала просить силу.
Не стала просить победу.
Не стала даже просить спасения.
Я просто подумала:
"Это мой дом.
Мои дети.
Мой человек.
И никто не возьмет их у меня."
Рядом маркиз резко вдохнул.
Значит, услышал не слова.
Но понял.
Источник вспыхнул.
Не серебром.
Не янтарем.
Золотом.
Чистым.
Теплым.
Таким, от которого хочется не бояться, а жить.
Ключ в наших руках раскалился.
Но не обжег.
Скорее, стал тяжелее.
Настоящее.
А потом я услышала дом.
Не его звуки.
Не скрип.
Не шорох.
Голос.
Не словами.
Смыслом.
Он был одинок.
Долго.
Очень долго.
Он ждал.
Терял.
Снова ждал.
И когда дети наконец вернулись, когда под крышей снова стало тесно от жизни, дом выбрал.
Не самого сильного.
Не самого умного.
Не самого правильного.
Тех, кто не ушел.
У меня по щекам вдруг потекли слезы.
Совсем не вовремя.
Совсем глупо.
Но остановить их было невозможно.
- Кларисса? - напряженно сказал маркиз.
- Все хорошо.
Наверное.
Просто дом... он...
- Я судорожно вдохнула.
- Он не хочет снова быть пустым.
После этих слов источник рванул вверх.
Золотой свет ударил не в потолок.
В нас.
И на этот раз это уже не было связкой.
Не просто связкой.
Скорее...
признанием.
Я чувствовала его так ясно, будто сама домом была:
- вот дети,
- вот приют,
- вот камин,
- вот сад,
- вот привидение няни,
- вот орехи Хруня,
- вот смех Агнессы,
- вот хмурый Тео,
- вот Ной, который еще научится не вздрагивать от каждого шороха,
- вот мужчина рядом, которого я люблю до невозможности.
И все это - одно.
Ронкс закричал.
Не от победы.
От страха.
Я открыла глаза.
Источник больше не тянулся к нему.
Вообще.
Наоборот.
Золотой свет шел от нас наружу, оттесняя его от края колодца.
Оттесняя и выталкивая.
Как организм, который наконец распознал яд.
- Нет! - выкрикнул он.
- Это не так работает!
Сила должна брать сильного!
- Нет, - очень спокойно сказала я.
- Сила берет того, кто умеет любить сильнее, чем жрать.
Повисла потрясенная тишина.
Потом Соломея на лестнице громко сказала:
- Вот это правильно.
Прям в сердце.
Октавия даже не оглянулась, удерживая цепь.
- Занесите кто-нибудь в протокол, это достойная формулировка.
Северье, судя по звуку, чуть не подавился собственным заклинанием.
А Ронкс рванулся вперед в последней попытке достать кольцом свет.
Зря.
Золотая волна ударила в него в упор.
Не сожгла.
Не убила.
Просто отшвырнула так, будто дом сам сказал:
- вон.
Он врезался в дальнюю стену.
Кольцо на его руке треснуло.
Янтарный канал застонал.
И начал схлопываться.
- Сейчас! - рявкнул Северье.
Леди Рейн взмахнула рукой.
Ледяные цепи сковали Ронкса по рукам и ногам.
Соломея, не растерявшись, добавила сверху сковородкой по плечу - "чтоб не дергался".
Лапсик торжествующе гавкнул по-волчьи.
А источник медленно, глубоко выдохнул.
Дом перестал дрожать.
Я только теперь поняла, насколько устала.
Если бы не рука маркиза на моей талии, точно бы упала.
- Закончилось? - шепнула я.
Северье, тяжело дыша, провел жезлом над трещинами в камне.
Они медленно затянулись золотистым светом.
- Для этого утра - да.
И вот после этих слов я, кажется, впервые за много часов поверила, что мы и правда выживем.
Глава 50 Утро, которое началось как кошмар, а закончилось как обещание
Когда заканчивается опасность, мир не становится сразу тихим и прекрасным.
Сначала приходит нелепость.
Вот и у нас первым делом Соломея заявила:
- А теперь кто-то пойдет наверх и немедленно накормит детей, а то я с этой магией уже сама готова кого-нибудь укусить.
И только после этого я поняла:
да.
Все.
Мы правда живы.
Ронкс, скованный цепями и дополнительной хозяйственной неприязнью Соломеи, сидел у стены с таким видом, будто мир только что оскорбил его лично. Северье составлял на ходу какой-то временный протокол прямо на обороте чужого приказа. Октавия Рейн стояла рядом и смотрела на него как женщина, которой очень хочется сказать "я же говорила", но она слишком благородна... или слишком устала.
Лапсик гордо носился вокруг пленника небольшими кругами.
Победитель.
И очень хороший мальчик.
Хотя девочка Агнесса, конечно, скажет, что мальчик он условный, а главное - лапочка.
Маркиз же все еще держал меня.
Не крепко.
Но и не отпуская.
И я внезапно осознала, что не хочу, чтобы отпускал.
- Если вы сейчас скажете что-нибудь язвительное, - тихо произнес он, - я решу, что это ваша форма счастья.
Я подняла на него глаза.
- А если не скажу?
- Тогда я начну надеяться на нормальную жизнь.
- Не надо так рисковать.
Он тихо усмехнулся.
И, господи, как же мне нравился этот звук.
Мы поднялись наверх все вместе.
Нет, не торжественно.
Скорее устало, шумно и очень по-семейному.
Первой в гостиную, конечно, влетела новость в лице Булки, который учуял нас еще на лестнице и так залаял, будто именно он все спас.
Следом уже дети.
Агнесса бросилась ко мне.
Тео - к маркизу.
Ной просто стоял посреди комнаты, глядя огромными глазами, и, когда я к нему подошла, вдруг обнял меня сам.
Вот тут-то я и расплакалась.
Тихо.
Глупо.
Уткнувшись ему в макушку.
- Все, - шептала я. - Все, маленький.
Все.
- Он больше не придет? - спросил Ной едва слышно.
Я посмотрела на Северье.
Тот ответил без обычной сухости:
- Нет.
Он больше не придет.
И по тому, как он это сказал, я поняла - на этот раз правда.
Лина и Леви тут же прилипли ко мне с двух сторон.
Агнесса обхватила за талию.
Тео, конечно, сделал вид, что уже слишком взрослый для такого, но встал так близко, что Булке пришлось прижать его сапог лапой, чтобы никто не сомневался в принадлежности.
