Сквозь стены.

Сквозь дом.

Туда, где в западной роще янтарный столб света с каждой секундой становился все ближе.

- Не за ложным, - прошептал мальчик.

- За настоящим.

Комната словно просела.

Тихо.

Незаметно.

Но у всех разом.

Лисфей перестал вылизывать лапу.

Соломея выругалась себе под нос.

Даже леди Рейн побледнела чуть сильнее, чем позволяла ее воспитанная ледяность.

- Невозможно, - сказала она. - Ложный узел должен был увести его в сторону.

- Если только, - очень тихо произнес Северье... которого, разумеется, рядом уже не было.

То есть это я мысленно представила, как бы он сказал.

На деле ответил ворон:

- Если только он не понял подмену.

- Или не шел на нее изначально, - закончил Лисфей.

Я резко повернулась к коту.

- Объясни.

По-человечески.

Сейчас.

Он медленно поднял на меня золотые глаза.

- Леди дурные новости, хозяйка.

Ронксу не просто нужен доступ.

Ему нужен сам приют.

Целиком.

А значит - не связка как таковая.

А тот, кто может открыть ее до конца.

Я похолодела.

- То есть я.

- Да.

Леди Рейн очень тихо произнесла:

- Я так и думала.

Я резко обернулась к ней.

- Что, простите?

Она выдержала мой взгляд так же спокойно, как будто не стояла посреди чужого дома в час магической осады.

- Вас выбрал источник.

Вы встали в центр.

Дом идет на ваш отклик.

Любой, кто достаточно разбирается в древних приютах, рано или поздно придет к тому же выводу.

- И вы молчали?!

- Я ждала подтверждения.

Теперь оно есть.

- Какая вы мерзко полезная женщина, - процедила я.

- Благодарю.

Это лучше, чем быть просто мерзкой.

Вот уж кто умеет отвечать так, что хочется одновременно ее укусить и признать достоинство приема.

Но сейчас было не до того.

Янтарный свет за окнами дернулся еще раз.

По стеклам прошла дрожь.

Дети сбились теснее.

Булка глухо зарычал.

Клаус, наоборот, стал как-то меньше, словно втягивался внутрь собственной коры.

- Значит, он идет сюда? - спросила Соломея.

- Нет, - тихо сказала я.

Потому что внезапно поняла.

Слишком ясно.

Слишком дурно.

- Он идет не сюда.

Он идет вниз.

Все замолчали.

- К источнику, - выдохнул ворон.

- Через западный корень, - буркнул Клаус.

- Через старые стоки под садом.

Я ж говорил, везде ходы.

- Я когда-нибудь тебя за это укушу, - пообещала я.

- В очередь, - буркнул домовой.

Ной вцепился в мое платье крепче.

- Он уже почти там.

Вот тут я и приняла решение.

Не героическое.

Не красивое.

Просто единственное.

- Я иду вниз.

- Нет, - одновременно сказали:

- Соломея,

- Лисфей,

- леди Рейн,

- и Тео.

Последнее особенно тронуло.

И разозлило.

- Да, - отрезала я. - Если он идет за настоящим сердцем, я не позволю ему встретить его без меня.

- Это безумие, - сказала леди Рейн.

- Разумеется.

- Вы буквально предлагаете отдать ему то, за чем он пришел!

- Нет.

Я предлагаю встретить его на моей территории.

Есть разница.

Она прищурилась.

И, к моему глубочайшему удивлению, первой не стала спорить дальше.

Вместо этого спросила:

- А дети?

Я обвела их взглядом.

Вот здесь.

Сейчас.

Было труднее всего.

Потому что любое решение казалось неправильным.

Оставить их без меня - больно.

Увести с собой - опасно.

Доверить другим - страшно.

Тео будто прочитал это по моему лицу.

- Мы останемся здесь, - сказал он.

Я уставилась на него.

- Ты...

- Я старший.

Почти.

И если ты все время будешь бегать туда-сюда, никому легче не станет.

Агнесса тут же выпрямилась.

- И я помогу.

Буду следить, чтобы Лина не плакала, а Леви не делал вид, что не боится.

- Я не делаю вид, - буркнул Леви и еще сильнее вцепился в сестру.

- Делаешь, - шепнула она.

Ной молчал.

Только смотрел.

Слишком взросло для своих лет.

И я вдруг поняла, что выбора снова нет.

Подошла к ним.

Присела.

Взяла их лица в ладони по очереди.

Каждое.

- Слушайте внимательно.

Вы остаетесь в круге.

Никуда не выходите.

Что бы ни случилось.

Что бы ни услышали.

Понятно?

- А если это ты будешь звать? - спросил Тео.

Господи.

До чего же умный ребенок.

Не по возрасту.

Слишком.

- Тогда особенно не выходите.

Пока не убедитесь, что я настоящая.

- Как убедимся? - шепнула Агнесса.

Я замерла.

Потом сказала первое, что пришло в голову:

- Я скажу, что люблю вас всех до безобразия.

И что Тео ужасно храпит.

- Я не храплю! - возмутился он так искренне, что даже Лина всхлипнула уже не от страха, а от смеха.

Вот и хорошо.

Вот и молодцы.

Я поцеловала каждого в лоб.

Да, даже Леви, который сперва сделал вид, будто ему это не нужно, а потом сам потянулся ближе.

И только после этого поднялась.

Леди Рейн уже стояла у двери.

- Я пойду с вами.

- Что? - удивилась я.

- Не обольщайтесь.

Я все еще считаю вас опасной.

Но если Ронкс доберется до сердца приюта раньше, чем мой отчет ляжет на стол канцлеру, меня ждет отвратительное количество объяснений.

- Вы умеете превращать помощь в оскорбление даже на ходу?

- Стараюсь.

- Она мне начинает нравиться, - пробормотала Соломея.

- Не увлекайтесь, - сухо отрезала Октавия.

Я взяла ключ.

Оглянулась на детей.

На круг.

На дом.

- Клаус.

Лисфей.

Булка.

Вы с ними.

- А я? - встрепенулся ворон.

- А ты...

- Я задумалась.

- Если увидишь Армана или маркиза - найди их.

Немедленно.

Скажи, что Ронкс идет вниз.

Ворон важно кивнул.

- Наконец-то поручение по достоинству.

И выпорхнул в разбитое окно, черной стрелой в сереющем небе.

Я же повернулась к лестнице в подвал.

- Ну что, - сказала я тихо. - Пойдем спасать мое сердце.

И только на середине ступеней поняла, насколько двусмысленно это прозвучало.

Леди Рейн, шедшая следом, сухо заметила:

- Радует, что даже в катастрофе вы не теряете склонности к драме.

Спускаться к источнику во второй раз за утро - уже само по себе признак нездоровой жизни.

Спускаться туда с женщиной, которую еще час назад хотелось вышвырнуть в крапиву, а теперь приходится считать союзницей, - и вовсе оскорбление судьбы.

- Вы всегда так бодро идете навстречу опасности? - спросила леди Рейн, пока мы спускались по каменной лестнице.

- Нет.

Иногда еще и ругаюсь.

- Это я уже заметила.

- А вы всегда говорите так, будто каждое слово выдали вам под залог достоинства?

Она даже не обернулась.

- Обычно да.

Иначе люди начинают думать, что имеют право на близость.

Я моргнула.

Ого.

Вот это уже было не просто колко.

Это было... честно.

Почти.

- Тяжелое у вас существование, - пробормотала я.

- У всех оно тяжелое.

Просто кто-то носит это красиво.

Я хотела ответить что-нибудь вредное.

Но не успела.

Потому что снизу, из нижней комнаты, донесся звук.

Не удар.

Не голос.

Что-то среднее между шорохом песка и тихим скрежетом металла.

Будто кто-то очень аккуратно сдвигал камень о камень.

Мы одновременно остановились.

- Он там? - шепнула я.

- Скорее да, чем нет.

- Оптимизм у вас на высоте.

- Вы путаете оптимизм с оценкой рисков.

- Нет, просто мне так веселее.

Плита внизу была уже приоткрыта.

Сама.

На ладонь.