- Ничего, - отрезал он.

- А Лола была не против? - деловито уточнил Тео.

Я вспыхнула.

- Теодор!

- Что? Это важный вопрос.

Лисфей одобрительно кивнул.

- Наконец-то в доме звучат здравые мысли.

Маркиз прикрыл глаза.

- Всем вниз, - сказал он. - Немедленно.

- А поцелуй был хороший? - не унималась Агнесса, пока мы спускались.

- Очень! - радостно выкрикнул Фисташ.

- Ты-то откуда знаешь? - возмутилась я.

- У меня прекрасное боковое зрение!

- Его не бывает у птиц, - заметил Лисфей.

- У талантливых бывает все!

Я уже хотела умереть от стыда повторно, когда внизу раздался стук в дверь.

На этот раз не чиновничий. Быстрый, уверенный, почти веселый.

Тетка Эвлалия выглянула в холл и ахнула:

- О нет. Только не она.

- Кто "она"? - спросила я.

Ответ пришел раньше слов.

Дверь распахнулась.

На пороге стояла высокая красивая женщина в темно-вишневом дорожном платье, с собранными черными волосами и мальчиком лет шести на руках. За ее юбку цеплялись двое близнецов, а на плече у нее восседал сонный енот в кружевном воротничке.

Женщина оглядела нас всех, задержала взгляд на мне, потом на маркизе и широко улыбнулась.

- Какая удача, - сказала она. - Значит, приют и правда открылся. Я привезла вам троих детей, одного енота и очень срочный вопрос. Кто тут хозяйка?

Если бы меня в ту минуту спросили, готова ли я стать хозяйкой чего-либо, я бы уверенно ответила: нет.

Не хозяйкой дома.

Не хозяйкой приюта.

И уж точно не хозяйкой ситуации, в которой на пороге стоят трое чужих детей, енот в кружеве и женщина с видом человека, привыкшего врываться в чужую жизнь как законное стихийное явление.

Но, увы, спросили не меня.

Все, как по команде, посмотрели в мою сторону.

Даже маркиз.

Я почувствовала непреодолимое желание ткнуть пальцем в тетку Эвлалию. Или в кота. Или в какой-нибудь шкаф. Но поздно.

- Полагаю, - осторожно сказала я, - временно это я.

- Великолепно, - обрадовалась незнакомка и тут же всучила мне сонного мальчика. - Подержите, он засыпает только на чужих руках.

Я автоматически подхватила ребенка.

Он уткнулся носом мне в плечо, всхлипнул во сне и тут же крепче обнял за шею.

Все.

Пропала.

У меня есть одна ужасная слабость. Маленькие дети, которые доверчиво прижимаются и пахнут молоком, солнцем и беззащитностью, делают из меня тряпку. Очень решительную, громкую, но тряпку.

- Простите, - выдохнула я. - А вы вообще кто?

- О, это потом. Мирабель Остен. Бывшая гувернантка, нынешняя катастрофа и старая подруга вашей покойной бабушки, если верить семейным легендам. А это Ной, Лина и Леви. Не мои. Почти.

- Почти? - слабым голосом переспросила тетка.

- Долго объяснять. Где у вас можно посадить детей, накормить енота и упасть в приличное кресло?

Енот, будто дождавшись своего упоминания, поднял морду и сонно сказал:

- И варенья.

- И варенья, - кивнула Мирабель. - Видите, у него строгий режим.

Маркиз шагнул вперед.

- Сударыня, боюсь, вы выбрали крайне неудачное время для визита.

- Напротив, - живо возразила она. - Если приют проснулся, время как раз удачное. Дорога была жуткая, дети устали, енот обиделся на лужу, а у Ноя с утра начались всплески.

- Какие всплески? - насторожился маркиз.

Мирабель выразительно посмотрела на мальчика у меня на руках.

- Магические.

Мне захотелось сесть. Желательно сразу на пол.

- Отлично, - сказала я. - Просто чудесно. У нас только что была королевская канцелярия, под домом проснулся источник, на чердаке уже живут фамильяры, а теперь еще и магические всплески.

- Вы мне нравитесь, - с одобрением заметила Мирабель. - Правильно расставляете приоритеты.

- Я не расставляю, я паникую.

- Это тоже полезный навык.

Тут проснулся мальчик у меня на руках. Поднял голову. Посмотрел на меня огромными темными глазами. Потом совершенно серьезно потрогал мою щеку ладошкой и спросил:

- Ты добрая?

Я сглотнула.

- Стараюсь.

- Тогда можно я останусь?

И все.

Совсем пропала.

- Можно, - вырвалось у меня прежде, чем маркиз успел что-то сказать.

Он медленно повернул голову.

- Правда?

- Ой, да не смотрите так, - вспыхнула я. - Не выгонять же ребенка на ночь.

- Я и не собирался.

- А смотрите так, будто собирались выгнать меня.

- Вас я и сейчас не исключаю из вариантов.

- Потрясающе.

Мирабель хлопнула в ладоши.

- Прелестно. Искры уже есть. Значит, дом проснулся правильно.

- Все говорят о доме так, будто он сваха, - пробормотал маркиз.

- Иногда хорошие дома именно этим и занимаются, - философски заметила она.

Тетка Эвлалия, кажется, пришла в себя достаточно, чтобы возмутиться:

- Послушайте, это частное имение! Нельзя вот так просто являться с детьми и енотами!

- Можно, - мягко сказала Мирабель. - Если дом зовет.

И в этот момент из гостиной донеслось дружное:

- Зовет!

- Еще как!

- И варенья!

Это, разумеется, перекрикивались фамильяры.

Тетка побледнела.

- Я уеду в монастырь, - прошептала она.

- Не примут, - утешил Лисфей, появляясь на перилах. - У вас слишком много мнений.

Мирабель уставилась на кота.

- А ты еще жив? Чудесно. Я выиграла спор у самой себя.

- Я не жив, я великолепен, - поправил кот.

Пока они обменивались колкостями, я осторожно передала сонного Ноя Агнессе, которая немедленно просияла, как свечка в сочельник. Девочка приняла ребенка с таким серьезным видом, будто ей доверили корону.

Лина и Леви, близнецы лет пяти, уже исследовали холл. Один гладил Булку. Вторая шепталась с Фисташем, который явно собирался научить ее чему-то неподобающему.

- Стоп, - сказала я громко. - Прежде чем этот дом окончательно станет ярмаркой бедствий, предлагаю порядок. Всем детям - умыться и поесть. Всем фамильярам - не кусать гостей. Всем взрослым - пройти в гостиную и объясниться.

- А еноту? - уточнил сонный зверь на плече Мирабель.

- Варенья.

- Я знал, что ты добрая, - удовлетворенно сказал енот.

Маркиз смотрел на меня с тем выражением, которое мне уже начинало казаться опасно привлекательным. Будто я его одновременно раздражала, изумляла и... нравилась? Нет. Последнее я, разумеется, придумала. От усталости. Или от глупости. Или от того поцелуя, который он сам назвал ошибкой.

- Что? - спросила я, поймав его взгляд.

- Вы очень быстро командуете в чужом доме.

- Зато эффективно.

- Это еще предстоит доказать.

- Хотите спор?

- Нет. Я хочу понять, почему все вокруг слушаются именно вас.

Я хотела сказать: потому что я громкая. Или потому что вы слишком медлительны. Или потому что дом, видимо, лишился разума.

Но сказала совсем другое.

- Потому что кто-то же должен.

И он замолчал.

А потом вдруг очень тихо ответил:

- Да. Должен.

На миг между нами повисло что-то непривычно серьезное. Не колкое. Не шутливое. Настоящее. И это было опаснее всех источников, енотов и чиновников, вместе взятых.

К счастью, в эту секунду Тео вбежал в холл с диким воплем:

- Лола! Там в кладовке кто-то родил!

Я обмерла.

- Кто?

- Не знаю! Что-то пушистое и в панике!

Булка радостно залаял.

Мирабель захлопала глазами.

Лисфей тяжело вздохнул.

- Ну конечно. Приют же открылся. Без внеплановых родов было бы даже скучно.

Если вы никогда не врывались в кладовку с ощущением, что там кто-то рожает, могу сказать одно: не рекомендую.

Особенно если за вами несутся:

- двое детей,

- один маркиз,

- тетка на грани религиозного кризиса,