И вот посреди этого безумия я вдруг поймала себя на странной мысли:

мы и правда уже семья.

Не ровная.

Не правильная.

Не та, какую показывают на парадных портретах.

Но настоящая.

Дети сбились ближе.

Агнесса села у моего правого колена.

Тео - слева.

Ной напротив.

Лина и Леви рядом, прижавшись друг к другу.

Лапсик устроился у ног.

Булка лег поперек прохода так, будто сам был дверью.

- А я где? - возмутился Лисфей.

- Где-нибудь не слишком высокомерно, - предложила я.

- Это дискриминация.

- Это забота о композиции, - буркнул Северье.

Ворон же, к моему величайшему удивлению, занял место на карнизе над окном и затих.

Снаружи светало.

Серый, тревожный рассвет полз по стеклам.

До полудня оставалось все меньше времени.

Маркиз подошел ко мне.

Остановился так близко, что дети немедленно оживились, будто почуяли развитие интересного сюжета.

- Где мне сесть? - спросил он.

У него хватило совести спросить это шепотом.

Но от этого легче не стало.

- Там, где надо дому, - ответила я чуть тише.

- Это слишком расплывчато.

- А вам не все ли равно?

Он посмотрел на меня.

Тот самый взгляд.

Тихий.

Невыносимый.

- Не все равно.

Вот после таких слов надо запрещать женщинам дышать. Потому что иначе они начинают надеяться. А надежда - вещь совершенно неблагоразумная.

Но времени на неблагоразумие не было.

Потому что в это мгновение Клаус вдруг поднял голову и сказал:

- Идут.

- Кто именно? - спросила я.

Клаус принюхался к воздуху и скривился.

- Все сразу.

Железо.

Лошади.

Три мага.

Пыль закона.

И эта скользкая мерзость Ронкса - тоже где-то рядом.

- Это даже звучит утомительно, - пробормотал Лисфей.

- То есть они уже у ворот? - быстро спросил маркиз.

Северье подошел к окну, едва приоткрыв ставню.

- Мой отряд.

И, судя по тому, как стоят, не только мой.

- Что значит "не только"? - спросила я.

- То и значит, что кто-то из Магистрата пришел без приглашения.

Либо меня решили подстраховать.

Либо не доверяют.

Либо и то, и другое.

- Какое очаровательное у вас ведомство, - сказала я.

- Да, мы часто нравимся людям после первого ареста.

- Я уже восхищена.

Он прикрыл ставню и повернулся к нам.

- До полудня они не должны войти в центр.

Никто.

Ни мои, ни чужие.

Если Ронкс попытается завершить канал, он сделает это через давление снаружи и отклик изнутри.

Ной побледнел.

Я сразу потянулась к нему.

- Эй.

Посмотри на меня.

Он поднял глаза.

- Это не ты.

Слышишь?

Что бы ни происходило, это не ты виноват.

Мальчик кивнул.

Не слишком уверенно.

Но хотя бы дышать стал ровнее.

Тео подался вперед.

- А если они все-таки войдут?

- Тогда, - тихо сказал маркиз, - мы встретим их здесь.

Вот за это я и люблю его.

Нет, не так.

Уже люблю.

До дрожи.

До злости.

До страха.

За то, как он говорит "мы".

Не "я".

Не "дом".

Не "долг".

А "мы".

Северье тем временем достал из кармана плоский металлический футляр и выложил на стол три тонких диска, похожих на серебряные монеты.

- Это что? - спросила я.

- Якоря контура.

Если правильно поставить, они скрепят защиту комнаты до моего сигнала.

- А если неправильно? - уточнила я.

- Тогда в худшем случае нас всех вывернет в соседнюю стену.

Я задумчиво посмотрела на него.

- Вы удивительно спокойно говорите о таких вещах.

- Это профессиональное.

- А ужасаться вы когда-нибудь умеете?

- Обычно позже.

За бутылкой чая.

В одиночестве.

- Бутылка чая? - переспросил Тео.

- Долгая история, - ответил магистр.

И вот ведь странный человек. Уже второй раз за четверть часа мне кажется, что он не враг. И это при том, что он официальное лицо. Подозрительно.

Маркиз поставил последний стул на место и посмотрел на Северье.

- Где встанете вы?

- У двери.

Если будет прорыв, приму первую волну.

- Вы уверены?

- Нет.

Но мне положено выглядеть именно так.

Я невольно хмыкнула.

Он услышал и чуть повернул голову:

- Что?

- Ничего.

Просто вы с ним чем-то похожи.

Оба мужчины посмотрели на меня одинаково недовольно.

- Это оскорбление? - спросил маркиз.

- Для кого как, - невинно ответила я.

Агнесса потянула меня за рукав.

- Лола.

- Что, зайка?

- Если станет страшно, можно я буду держать тебя за платье?

У меня снова кольнуло сердце.

Да сколько же можно за одно утро.

- Можно.

Даже нужно.

- А я тебя за руку, - тут же сказал Тео, стараясь, чтобы это не звучало трогательно.

Разумеется, прозвучало именно так.

- И я, - шепнула Лина.

Леви молча придвинулся ближе.

Ной ничего не сказал.

Просто пересел так, чтобы быть ближе к моему колену.

И этого было достаточно.

Маркиз стоял рядом и видел все это.

Я знала.

Чувствовала.

И не смотрела на него специально.

Потому что если посмотрю, то, кажется, либо расплачусь, либо скажу то, что пока еще не время.

Кольцо Ронкса лежало на столе.

Темное.

Красивое.

Мерзкое.

Северье указал на него.

- Когда я скажу, вы бросите его в центр круга.

- Я? - переспросила я.

- Вы.

Оно связано с вами через контакт, а контур дома уже вас признал.

Нам нужно, чтобы кольцо стало ложным якорем.

Ронкс потянется к нему, решив, что берет доступ к связке.

А возьмет ловушку.

- Звучит приятно, - пробормотала я.

- Может и не сработать, - честно сказал он.

- Вот теперь узнаю официальный стиль.

Снаружи послышался стук копыт.

Голоса.

Команды.

Потом кто-то с силой ударил в парадную дверь.

Не ломая.

По праву.

- Леди Бомон! - донеслось снаружи. - Именем Магистрата откройте!

Все замерли.

Северье тихо выругался.

- Это не мои.

- А чьи? - спросил маркиз.

- Если угадаю правильно, то группы внутреннего изъятия.

У меня по спине пополз холод.

- "Изъятия" чего именно?

Он посмотрел на детей.

Потом на меня.

- Всего, что покажется им опасным.

Тишина стала такой плотной, что ее можно было резать ножом.

А потом в дверь ударили еще раз.

Сильнее.

И чей-то голос снаружи произнес:

- У нас приказ забрать детей с метками дома немедленно.

Есть вещи, после которых уже не возвращаются к прежней жизни.

Первый поцелуй.

Первое "мы".

Первый раз, когда кто-то требует отдать твоих детей, а ты понимаешь, что даже в мыслях не используешь слово "чужих".

- Нет, - сказала я.

Не громко.

Не истерично.

Но так, что все в комнате это услышали.

За дверью на мгновение стихли.

Потом голос снаружи повторил, уже жестче:

- Леди Бомон, вы препятствуете исполнению приказа.

- Да, - ответила я. - Препятствую.

Маркиз медленно повернул голову ко мне.

Северье тоже.

- Кларисса, - тихо сказал он, - формально вы сейчас только что вступили в противостояние с Магистратом.

- Прекрасно.

Запишите в протокол, что я еще и злая.

- Вы даже не представляете, как мне хочется.

За дверью снова ударили.

На этот раз так, что свечи в круге дрогнули.

Дети сбились теснее.

Ной сжал мою юбку.

Агнесса прижалась к боку Лапсика.