Потому что Тео выпрямился.

Агнесса просияла.

Ной впервые за это утро посмотрел на меня не сквозь страх, а прямо.

А маркиз...

маркиз смотрел так, будто хотел снова меня поцеловать прямо сейчас.

Перед всеми.

Перед короной.

Перед Магистратом.

И, если честно, я была бы не против.

Совсем не против.

Но, увы, в этот раз нас спасли обстоятельства.

Потому что едва Северье открыл дверь в холл, как оттуда донесся женский голос, ледяной до хруста:

- Арман.

Какое разочарование.

Я-то надеялась, что в этом балагане увижу хотя бы одного разумного человека.

Если голос человека способен вызывать желание немедленно закрыть окна, запереть серебро и проверить, не написано ли у вас на лбу "жертва", то это голос леди Октавии Рейн.

Я увидела ее через открытую дверь в гостиную.

Высокая.

Очень прямая.

В темно-синем дорожном платье, сидящем безупречно, как обвинение.

Светлые волосы убраны так гладко, будто даже ветер побоялся к ним прикасаться.

Лицо красивое.

Холодное.

И слишком собранное для рассвета после ночной осады.

Рядом с ней маячили двое людей в форме внутреннего надзора.

А за ними, чуть дальше, замерли еще несколько всадников.

Она остановилась на пороге холла и окинула взглядом все сразу:

- пепел у окна,

- перевернутую мебель,

- Северье,

- маркиза,

- меня,

- детей,

- фамильяров,

- и, кажется, сам воздух.

- Как мило, - произнесла она. - Я вижу, вы все уже устроились.

Я сразу ее не полюбила.

Совсем.

Без остатка.

- Простите, что без приглашения, - отозвалась я сладко. - Мы не успели приготовить табличку "опасно для самоуверенных женщин".

Маркиз кашлянул.

Тео хрюкнул.

Даже Северье, кажется, едва заметно содрогнулся от желания рассмеяться и не сметь.

Леди Рейн перевела взгляд на меня.

- А вы, надо полагать, новая хозяйка.

Поразительно юная.

И, как видно, плохо обученная вежливости.

- А вы, надо полагать, та самая советница, которую все боятся больше официальных бумаг.

Поразительно гладкая.

И, как видно, плохо обученная теплу.

В гостиной повисла дивная тишина.

Соломея, стоявшая за моей спиной, одобрительно засопела.

Леди Рейн слегка прищурилась.

- Арман, - сказала она, не отрывая от меня взгляда. - Вы уверены, что это та женщина, которой позволено распоряжаться редким магическим объектом класса приюта?

- Во-первых, приют уже активирован и не спрашивает наших мнений.

Во-вторых, да.

В-третьих, не называйте детей "объектом" в ее присутствии, если не хотите, чтобы вас выставили отсюда сковородкой.

Леди Рейн впервые заметила Соломею.

Посмотрела.

Поняла, что он не шутит.

- Пленительно, - процедила она. - Домашний бунт в сельской декорации.

- Мы старались, - сказала я.

Она шагнула в гостиную.

Дом не вспыхнул.

Значит, Северье все-таки дал ей допуск.

Жаль.

Очень жаль.

- Я прибыла, - объявила леди Рейн, - по распоряжению королевской канцелярии.

После всплеска золотого купола над частным имением, где предположительно укрываются дети с неучтенной магической меткой и неизвестное число бесхозных фамильяров.

- "Бесхозных"? - оскорбился Фисташ. - Да я морально давно в семье!

- Тишина, - шепнула я, не глядя, и птица возмущенно умолкла.

- Кроме того, - продолжила леди Рейн, - мне доложили о присутствии здесь лица, подозреваемого в пособничестве Ронксу.

Она перевела взгляд на Северье.

Тот даже бровью не повел.

- Если вы про меня, Октавия, то сегодня вы особенно изобретательны.

- Я про него, - сказала она и указала на маркиза.

В комнате стало холодно.

Я сделала шаг вперед раньше, чем кто-либо еще успел вдохнуть.

- Что, простите?

- Маркиз де Веран имел родовые связи с несколькими ветвями магических домов, участвовавших в исследованиях переходных привязок и редких фамильярных линий.

Кроме того, приют активировался именно после его прибытия.

Слишком удобное совпадение.

Я не поняла, как это произошло.

Правда.

Только что стояла.

А в следующий миг уже была между нею и маркизом.

- Еще слово в таком тоне, - сказала я тихо, - и я забуду, что вы женщина при должности.

Маркиз за моей спиной шумно вдохнул.

Северье - наоборот, очень медленно выдохнул, как человек, который только что увидел, как в сухой комнате кто-то зажег факел и спросил, будет ли тепло.

Леди Рейн не изменилась в лице.

Но глаза у нее стали ледянее.

- Угрожаете представителю короны?

- Защищаю человека, которого вы решили оговорить без фактов.

- Факты будут.

- Тогда приходите с фактами, а не с подбором намеков.

Дети притихли окончательно.

Агнесса, кажется, вообще не дышала.

Ной смотрел на меня огромными глазами.

Тео - на леди Рейн с видом человека, который уже мысленно придумывает ей три особенно неприятных прозвища.

Октавия слегка повернула голову.

- Любопытно.

Вы уже говорите о нем как о своем.

Вот теперь уже я застыла.

На долю секунды.

Потому что правда, сказанная вслух чужим человеком, иногда ранит сильнее собственной.

Но раньше меня ответил маркиз.

- Потому что я ее человек, - сказал он.

Все.

После этого можно было смело умирать от избытка чувств.

Прямо тут.

На ковре.

Среди детей, духов и должностных лиц.

Но судьба мне такой роскоши, разумеется, не дала.

Потому что именно в этот момент Ной вдруг резко сел, вскинул голову к потолку и чужим, взрослым голосом произнес:

- Канал открыт.

Есть особый вид ужаса.

Не громкий.

Не театральный.

Тихий.

Именно такой повис в комнате после слов Ноя.

Даже леди Рейн, при всем ее ледяном устройстве, вздрогнула.

Северье выругался.

Маркиз уже развернулся к окну.

А я бросилась к мальчику.

- Ной?

Милый, посмотри на меня.

Он смотрел.

Но не видел.

Глаза его были открыты.

Зрачки расширены.

И под тонкой кожей на запястье золотистая метка пульсировала слишком ярко.

- Куда открыт? - резко спросил Северье, опускаясь рядом.

Ной моргнул.

И чужим голосом ответил:

- Туда, где корни под водой.

Где камень пустой.

Где ждут.

Лисфей выгнул спину.

- Старый колодец.

Клаус зашипел.

- На западной меже!

- Что там? - спросила я.

- Заброшенный сливной колодец за рощей, - быстро сказал маркиз. - Старый дренажный ход.

Если Ронкс связал его с домом...

- Он получил временный вход, - закончил Северье. - Не в сам дом.

Но в границу.

Проклятье.

Леди Рейн резко обернулась к своим людям в холле.

- Западную сторону перекрыть немедленно!

Никого не выпускать и никого не впускать без моего приказа!

- Вы с ума сошли? - повернулся к ней Северье. - Если загоните его в колодец силой, он ударит по детям через канал!

- А если не загнать, он уйдет.

- И с чем? С гордыней?

Ему нужна связка!

А она еще здесь!

В этот момент все, как назло, посмотрели на нас с маркизом.

Мне очень захотелось бросить в кого-нибудь подушкой.

Или вазой.

Или Октавией.

- Прекратите смотреть так, будто мы новая разновидность мебели, - прошипела я.

- Вы не мебель, - сухо заметила леди Рейн.

- Вы проблема стратегического уровня.

- Какая честь.

Маркиз уже думал.

Я видела это по лицу.

Быстро.

Жестко.

Опасно.

И когда он посмотрел на западное окно, я сразу поняла - сейчас опять что-нибудь придумает сам.