- Ну вот, - довольно сказала няня Марта, проявляясь в кресле так внезапно, что Октавия все-таки вздрогнула. - Теперь хоть похоже на приличный дом.

- В вашем понимании "приличный" - это когда половина присутствующих после ночи магической осады на грани обморока? - спросила леди Рейн.

- Конечно.

Значит, живы, - невозмутимо ответила призрачная няня.

Кот зажмурился от удовольствия.

- Я обожаю, когда взрослые устают и начинают говорить правду.

Соломея уже командовала Сарой и Титом, которые наконец решились высунуться из своих убежищ.

На столе появлялись чай, каша, хлеб, масло, варенье и нечто горячее, пахнущее счастьем и луком.

Хрунь немедленно организовал себе позицию у корзины с орехами.

Фисташ объявил себя официальным вестником победы.

Ворон, получив миску воды и два печенья, сообщил, что "государственная служба никогда не была столь сносной".

И посреди всего этого шумного, теплого, уставшего утра я вдруг поняла:

дом уже не кажется чужим ни капли.

Вообще.

Северье, дописав последний лист, подошел к нам.

- Леди Бомон.

Маркиз.

Официально сообщаю:

до завершения королевского разбирательства приют признается действующим под вашей общей ответственностью.

Дети остаются здесь.

Фамильяры - тоже.

Никакого изъятия не будет.

Я моргнула.

- Подождите.

Вот так просто?

- Не просто.

С длинным отчетом.

Спором с Октавией.

Двумя подписями.

И личным нежеланием объяснять канцлеру, почему я упустил работающий приют.

Но да.

Так.

Маркиз кивнул.

Спокойно.

Но я чувствовала - облегчение у него внутри почти болезненное.

- Благодарю, - сказал он.

- Не стоит.

Лучше потом не дайте дому опять взорваться в небо без предупреждения.

- Постараемся, - сказала я.

Леди Рейн, уже собиравшаяся уходить, вдруг задержалась у двери.

- Леди Бомон.

Я повернулась.

- Да?

Она помолчала.

Потом сухо произнесла:

- Ваша манера вести переговоры чудовищна.

Но дом, похоже, и правда выбрал не худшую хозяйку.

Я застыла.

Вот уж чего не ожидала, так это комплимента от женщины, у которой улыбка, наверное, хранится в отдельном казенном сейфе.

- Спасибо... наверное, - осторожно сказала я.

- Не привыкайте.

- Даже не мечтаю.

Она кивнула и вышла.

Как статуя, которой внезапно выдали право шагать.

Когда за ней закрылась дверь, Северье тихо пробормотал:

- Это была почти похвала.

Запишите дату.

- Лучше выбить на камне, - отозвался ворон.

И вот после этого смеялись уже все.

Даже я.

Даже маркиз.

Даже Ной - тихо-тихо, но все же.

Потом дети наконец добрались до еды.

Соломея суетилась.

Клаус требовал обещанных крошек.

Няня Марта проверяла, чистые ли уши.

Обычное безумие.

Домашнее.

А я стояла у окна с чашкой уже остывшего чая и смотрела в залитый поздним утром сад.

Трава блестела после ночной росы.

Яблони тихо шелестели.

Павильон вдалеке казался почти мирным.

Даже не верилось, что еще совсем недавно там хотелось кого-нибудь убить.

Маркиз подошел сзади так тихо, что я узнала его только по теплу.

И по тому, как сразу перестала чувствовать себя одинокой.

- Итак, - сказал он негромко, - вы мне так и не ответили.

Я обернулась.

- На что именно?

- О браке.

Сожалеете ли вы.

Ах вот оно что.

Я улыбнулась.

Устало.

Счастливо.

Наверное, немного глупо.

- Уже нет.

А вы?

Он посмотрел на детей.

На дом.

На меня.

Потом сказал:

- Я никогда не сожалел о вас.

Только о том, как долго не решался это признать.

Сердце мое, разумеется, опять сделало какую-то неприличную вещь.

- Какая трогательная честность, - пробормотала я.

- Боюсь, скоро это станет вашей дурной привычкой.

- Если вы будете рядом, пусть станет.

Вот после этого уже ничего не оставалось, кроме как самой поцеловать его.

Что я и сделала.

Да.

Посреди белого дня.

В собственном доме.

Под носом у детей, которые, конечно, тут же это заметили.

- Я же говорил! - торжествующе закричал Тео.

- Теперь точно семья! - поддержала Агнесса.

- Главное, чтобы они не начали обниматься на лестницах, - проворчал Лисфей.

- Архитектура и так многое пережила.

Мы оторвались друг от друга, смеясь.

И я, прижавшись лбом к плечу маркиза, вдруг поняла:

нет, это еще не конец истории.

Потому что впереди:

- большой дом,

- приют,

- дети,

- фамильяры,

- государственные бумаги,

- и, возможно, свадьба уже по-настоящему.

Но это было не страшно.

Впервые за долгое время совсем не страшно.

Потому что теперь я знала главное:

каким бы безумным ни оказался новый день, встречать его мы будем вместе.