Я стиснула его плечо. Не смогла ответить сразу. Боже, как же дрожат руки… Как же быстро

бьётся сердце. Я не могу позволить ему заметить мой страх.

— Просто… знакомый, — выдыхаю наконец. Голос чужой, хрипловатый, как будто не мой. —

Приходил по делу.

— А почему он такой злой? — сын нахмурился не по-детски сурово. — Я не хочу, чтобы он на

тебя так смотрел!

Я погладила его по волосам, утешая, но он не унимается.

— Мам… — снова спрашивает. — А когда он вернётся?

Вот уж чего я не могу знать. Вернётся он завтра, через неделю, или уже сегодня ночью будет

стоять под нашими окнами?

— Не думай об этом, — я снова поцеловала сына в макушку: — Всё хорошо. У нас с тобой всё

будет хорошо, солнышко.

Хотя сама знаю — это враньё. Впереди нас ждет еще не один шторм.

Зайдя в дом, я сразу же села за ноутбук, попыталась сосредоточиться на работе. Пальцы

зависли над клавиатурой — и я поняла: сегодня никакой работы не будет.

Глаза предательски защипало. Я встала, прошлась по комнате. Сын играл в соседней, и я

молилась, чтобы он не заметил моего состояния. Я не имела права ломаться при нём. Для него я

должна оставаться сильной.

Я остановилась у окна, прижала ладони к холодному стеклу. Там, снаружи, всё выглядело

спокойно: улица, деревья, редкие машины. Но внутри меня была буря.

Прошлое навалилось тяжёлой, удушающей волной, словно время решило стереть десятилетний

промежуток и вернуть меня туда, в самый первый день.

Я ясно видела себя — тогдашнюю.

Скромная, в простенькое платье, с потёртой сумкой в руках, со взглядом, который боялся

подняться выше пола. Девочка-сиротка, чужая в чужом богатом доме.

Я вошла в комнату, он поднял на меня глаза — и его взгляд остановился на мне. Всего лишь на

миг. Но мне показалось, что мир вокруг исчез.

С того самого мгновения я больше не принадлежала себе.

Я влюбилась мгновенно, глупо, до боли в груди. Влюбилась, даже не зная, что это чувство

может быть таким сильным и разрушительным. Ловила каждое его слово, каждое движение. Жила

ожиданием его взгляда, случайного прикосновения, тени улыбки.

Я любила так, как любят только один раз в жизни — без оглядки, без расчёта, без права на

отступление.

А потом случилось то, что я никогда не забуду. И никогда и ни за что его за это не прощу!

Глава 4

Я сидела на веранде, устроившись в своём любимом плетёном кресле, которое уже слегка

протёрлось по краям. Передо мной стояла чашка мятного чая — моя попытка успокоить нервы.

Хотя сейчас мне не помог бы и литр успокоительного.

День выдался тяжелым. Несмотря на утренний раздрай, мне нужно было включаться в работу. Да,

удаленка давала определенную свободу — я могла сама выбирать ритм, вставать позже или,

наоборот, работать до ночи, могла совмещать это с воспитанием ребенка. Но очень часто

граница между «работой» и «домом» просто стиралась.

Я сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. Воздух здесь особенный. Чистый, густой, пахнущий

травами и сырой землёй. Это место — настоящее чудо. Близко к Москве, но при этом здесь нет

ни вечного шума, ни грязного воздуха, ни безумных толп.

Таким прекрасным местом не могли не заинтересоваться застройщики. Они хотят расширить

дорогу, построить эти бездушные многоэтажки, где окна смотрят друг в друга, а люди не знают

имён своих соседей. «Человейники» — лучше слова и не придумать. Они хотят отнять у нас самое

главное — тишину, свежий воздух, возможность жить и растить своих детей без суеты.

В этот момент яркий свет фар ударил по прикрытым векам. Я открыла глаза.

Машина вынырнула из-за поворота, прорезав сумерки. Я напряглась, и, как оказалось, не

безосновательно. Машина подъехала ближе и медленно остановилась прямо у моих ворот.

Я сжала чашку в руках так крепко, что пальцы побелели. Горло пересохло.

Он вышел из машины. Закрыл дверь — спокойно, неторопливо. Огляделся.

В несколько шагов я преодолела то расстояние, что нас разъединяло.

— Какого черта, — прошипела я, оглядывая улицу за его спиной — где-то там, у соседей,

сейчас бегал и играл с друзьями мой сын. — Какого черта ты снова заявился сюда, Марк?

Впервые за столько лет я произнесла вслух его имя, хотя в мыслях звала его сотни раз.

— Ты изменилась, — сказал он тихо. — Алина…

— А вот ты — нет, — я резко вскинула подбородок. — Ты всё тот же. Приехал забирать силой

то, что тебе не принадлежит. Только вот тут — не получится! Я сказала тебе всё еще утром!

Нечего сюда ездить. Мне не о чем с тобой говорить!

— Я тебя вспомнил, — перебил он.

Я замолчала, шокированная той смесью ненависти и злости, которая отразилась на его лице на

этих словах.

— И что? — потом рассмеялась нервно. — Ты сначала меня забыл! Ты забыл меня, а теперь вдруг

вспомнил? Я что, по-твоему, должна этому обрадоваться?

— Нет, — процедил он сквозь зубы. — На твоем месте я бы этому точно не обрадовался…

Он усмехнулся, и это была страшная, холодная усмешка, от которой у меня побежали мурашки по

коже. Я вцепилась руками в прутья забора, будто он мог защитить меня от его слов. Или

защитить от него самого… Я не понимала, что происходит, откуда в нем эта жгучая ненависть?

— Я вспомнил тебя, — повторил он. — Но лучше было бы мне не вспоминать о том, что ты тогда

сделала…

— Что…? Что я такого сделала такого?

Он резко шагнул ближе, почти вплотную к забору, и его глаза сверкнули — в них отражалась

чёрная бездна.

— Ты прекрасно знаешь что, — процедил он. — Или притворяешься?

Я покачала головой.

— Ты пыталась меня обмануть! — в его голосе звенела угроза. — Сказала, что беременна от

меня, хотя все вокруг знали, что это от твоего дружка. От этого… как его там… твоего «друга

детства».

— Что?.. — прошептала я. — Ты в своём уме?

Он посмотрел на меня с такой злобой, что мне стало по-настоящему не по себе.

— Ты хотела сделать из меня идиота, — продолжил он, — нагуляла ребеночка, и думала, что я

женюсь на тебе и решу все твои проблемы. Хотела привязать меня, да вот только не вышло… Мне,

к счастью, раскрыли на тебя глаза…

— Как ты смеешь...

— Замолчи, — оборвал меня Марк. — Я не хочу ничего слушать. Каждое твое слово — ложь. Ты —

лживая дворняжка.

Я покачала головой. Внутри всё кипело. Мне хотелось ударить его за отвратительные слова в

мой адрес, но я была так шокирована услышанным, что просто не могла пошевелиться. Я никогда

не пыталась его обмануть! Но он действительно верит в это. Его ненависть ко мне была

настоящей.

Передо мной сейчас стоял не просто мужчина, которого я когда-то любила. Не просто бывший,

который когда-то отвернулся от меня и ушёл, оставив одну среди осколков жизни. Нет. Передо

мной стоял враг. Опасный. Непредсказуемый. У него есть своя правда — страшная, уродливая, но

единственно возможная для него. И в ней предатель — это я.

— Ты даже не понимаешь, — прошептала я. — Всё, во что ты веришь… это ложь.

— Ложь? — он криво усмехнулся. — Ты всё ещё не умеешь врать, Алина. Пытаешься строить из

себя невинную овечку, но тебе так не идет…

В его глазах плескалась ненависть. Он носил её в себе все эти годы, взращивал, лелеял,

превращая былую любовь в оружие. Теперь это оружие было направлено на меня.

Ведь только те, кто когда-то любил, знает, куда бить больнее всего.

— Пошел вон, — я плеснула ему в лицо содержимое кружки — свой успокаивающий мятный чай. —

Подонок!

Марк усмехнулся, вытер ладонью лицо и пошел к машине.

Глава 5

Я смотрела ему вслед — не могла отвести взгляд. Дождалась, когда он уедет, когда его машина