богатые мужчины часто бывают жесткими. Они умеют нравиться, умеют очаровывать, но... Я не

говорю, что он плохой. Просто будь осторожна. Очень осторожна. И пообещай мне не торопиться.

Не отдаваться ему без остатка, пока не убедишься, что он действительно твой человек. Не

ведись на улыбку, на внешность. Смотри в корень.

— Между мной и Марком ничего нет и не может быть, — сказала я твёрдо. — Я даже не думаю

сейчас ни о каких парнях — только об учёбе. Мне нужно доучиться, пройти стажировку, найти

работу… Я начну зарабатывать, и мы наконец-то сможем сделать ремонт в доме — заменим

проводку, починим забор, сантехнику, окна новые поставим. А потом я обязательно свожу тебя

на море! Ты наконец-то увидишь море! И не нужно мне никаких богачей!

Я говорила и говорила, будто сама себя убеждала в этом будущем, в котором было так много

надежды и так мало страха. Мать слушала, чуть улыбалась уголками губ, но вдруг её улыбка

начала гаснуть. Лицо стало совсем спокойным, как будто отрешённым. Она всё ещё улыбалась —

едва-едва, но улыбка её бледнела вместе с ней самой.

И я заговорила быстрее, испугавшись, что она не верит мне.

— Я не хочу всю жизнь зависеть от случайностей или от чьей-то милости. Я сама вытяну нас,

обещаю!

Вдруг она побледнела, рука её дрогнула и прижалась к груди.

— Мам? — я замолчала.

Она сделала какое-то неловкое движение, словно собиралась подняться или поправиться, но

внезапно осела обратно на диван, прижала руку к груди, и её улыбка превратившись в странную,

напряжённую гримасу.

— Мама! Что с тобой?

Она пыталась что-то ответить, губы приоткрылись, но слова так и не сложились в звук.

— Нет, нет… Мамочка, держись, я сейчас вызову скорую!

Глава 14

Спустя неделю мне все-таки пришлось вернуться в колледж несмотря на то, что больше всего на

свете мне хотелось спрятаться и замереть. Я медленно шла по коридору, опустив голову, не

желая встречаться взглядом ни с кем.

В колледже царил привычный разноголосый гул и кутерьма. Всё это казалось мне таким далеким,

чужим. Таким не важным. Моё место сейчас было там, в палате, рядом с единственным близким и

дорогим мне человеком, среди запаха лекарств и приглушённых шагов медсестёр. Здесь же всё

было слишком живое, слишком шумное — и потому нестерпимое.

— Алина! — звонкий голос вырвал меня из пучины моих невеселых мыслей, и я вздрогнула. Ко

мне вприпрыжку подбежала Марго. — Ну наконец-то! Я уж думала, ты вообще забила на учебу!

Я посмотрела на нее. Беззаботная улыбка, короткая юбка, в руке пластиковый стаканчик кофе.

Девчонка из мира, где единственная проблема — это то, что тебя не пригласили на какую-нибудь

вечеринку.

— Где ты пропадала? — с усмешкой спросила она. — Что, неужели отличница решила прогуливать?

Я молча посмотрела на нее, надеясь, что она прочтет по моему лицу мое нежелание

разговаривать. Увидит мои тени под глазами, заплаканные глаза и усталость и поймет, что меня

лучше сейчас вообще не трогать.

Но она ничего особенного не заметила — зря я ждала от нее хоть проблеска эмпатии.

— Даже сообщения мои не читаешь! — она толкнула меня локтем. — Как ты могла просто взять и

исчезнуть! Или я тебя чем-то задела? Ты что, тогда так сильно обиделась на меня? Из-за такой

фигни?

Я молча покачала головой.

— Ладно, — Марго улыбалась, но в ее голосе уже чувствовалось раздражение. — Если ты решила

играть в молчанку, молчи на здоровье. Но это очень глупо с твоей стороны...

— Ты серьезно думаешь, что я не ходила в колледж, потому что обиделась на тебя? — мой голос

прозвучал неожиданно резко. — Это же просто смешно! Ты, кажется, переоцениваешь своё

значение в моей жизни!

У меня в горле першило от еле сдерживаемых рыданий, и мне пришлось собрать всю силу воли в

кулак, чтобы не позволить им вырваться.

— К твоему сведению, у меня есть проблемы гораздо посерьёзнее… Я... я каждый день думаю,

выживет ли моя мама. Ты понимаешь или нет?

Марго замерла. На её лице впервые не было этой ее вечной насмешливой улыбки.

— Подожди… Что случилось? — в глазах мелькнуло то ли сочувствие, то ли просто

растерянность.

Я отвернулась, сжала губы. Мне не хотелось проговаривать вслух то, что жгло меня изнутри.

— Почему ты мне ничего не сказала? Мы же подруги…

— Подруги? — мой голос прозвучал резче, чем я ожидала. — Ты и правда так думаешь?

— А что не так? — Марго моргнула, ошеломлённая моей резкостью.

— Какие мы, к чёрту, подруги?! Мы никогда ими не были и не будем. Ты живёшь в своём

безоблачном мире розовых пони, а у меня рушится жизнь!

Я резко развернулась и пошла, нет, почти побежала прочь. Горло сжало от кома невыплаканных

слез. Все это время я изо всех сил старалась держаться, чтобы мама не видела паники и

отчаяния в моих глазах, но сейчас наступил предел. Слишком многое накопилось во мне — страх,

отчаяние, тревога, а самое ужасное — это беспомощность. Я ничего не могла сделать для того,

чтобы помочь своей матери. Она лежала в обычной областной больнице, и даже я видела, что

условия там не располагают к быстрому выздоровлению.

— Алина! — донёсся сзади голос Марго. Она шла за мной. — Мне нужно тебе кое-что сказать!

Подожди!

Я сорвалась на бег.

— Алина! — снова позвала она, но голос звучал уже тише. Наверное, остановилась. А я влетела

в какой-то пустой, темный класс, закрыла за собой дверь и прижалась к стенке.

Слёзы всё-таки прорвались. Я зажала рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос, и тихо осела

на пол. Меня трясло. Я больше не могла держать маску. Я была на грани истерики.

В этот момент прозвенел звонок, извещая о начале очередной пары. А я так и осталась сидеть

на полу, понимая, что просто не в состоянии сейчас пойти на уроки. Я не могла ни слушать, ни

видеть никого. Кажется, в этом семестре мне точно не стоит ждать повышенной стипендии…

Немного успокоившись, я вышла из класса и прошла на улицу, к воротам. Брела по тротуару

будто в тумане, без цели, без смысла. Ноги сами несли куда-то, и мне было все равно. Я почти

не видела дороги перед собой — все расплывалось. Мимо проезжали машины — я не обращала на

них никакого внимания, пока одна из них не дала резко задний ход. Несколько секунд спустя

она остановилась прямо напротив меня. Я застыла на месте.

Окно опустилось, и я увидела в машине Марка.

— Садись. Поедем к твоей матери, — сказал он сразу же. Таким тоном, который не

подразумевает возможности отказа.

Я смотрела на него растерянно, губы дрожали.

— Давай быстрей, — бросил он. — Я знаю, как ей помочь.

Он произнес это так уверенно, так решительно, что я не могла даже спросить, откуда он

вообще знает, что с ней что-то случилось.

— Алина! — приказал он. — Садись в машину!

Внутри меня что-то дрогнуло. Даже если это всего лишь иллюзия, призрачный шанс, я ни за что

не могла его упустить. Я ухватилась за неё, как тонущий хватается за соломинку.

Глава 15

Я до последнего не понимала, что именно собирается делать Марк, как он вообще может мне

помочь. Мы подъехали к больнице, и он коротко скомандовал мне:

— Покажешь мне того врача, который занимался твоей мамой.

Я кивнула, и он сам повел меня к больнице. Казалось, что перед ним двери распахиваются сами

собой.

Он остановился перед нужным кабинетом и без стука зашел. Пожилой мужчина в очках — тот

врач, который разводил руками, говоря, что он вряд ли чем-то может помочь моей маме — поднял

голову от бумаг и недовольно нахмурился:

— Кто вы такой? Я сейчас никого не принимаю…