так, будто всё в порядке. Но внутри меня бурлило. Стоило вспомнить его — как в груди тут же

вспыхивал жар, будто кто-то подливал масла в огонь.

— Ты рано сегодня, — удивилась мама, поставив на стол чашку.

Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому звуку за окном, к каждому шороху.

А вдруг он появится прямо сейчас?

И тут же ругала себя за эти мысли. Нельзя так. Но разве я могла запретить сердцу биться

быстрее?

День тянулся бесконечно долго в этом ожидании. Я достала учебники, пыталась читать, но

слова расплывались перед глазами. Смотрела в окно — и ловила себя на том, что ищу его

машину. Даже простая прогулка до магазина превратилась в пытку: я всё время оглядывалась, в

надежде, что он появится.

Я чувствовала себя смешной, слабой, глупой. Жизнь вокруг замерла, в ожидании нашей новой

встречи.

Он сказал, что приедет сегодня.

Я не находила себе места. С каждым часом ожидание становилось всё мучительнее.

К обеду я уже готова была смеяться над собой. Ну и что? Пусть не пришёл. Мне-то что за

дело? Но сердце сжималось всякий раз, когда во дворе проезжала чужая машина.

К вечеру напряжение стало невыносимым. Я вышла на улицу, прошлась по знакомой деревенской

дороге. Воздух был прохладный, небо начинало синеть — всё вокруг казалось спокойным,

умиротворённым, только внутри у меня буря.

Он же обещал…

В груди расползалось противное, щемящее чувство — смесь обиды, злости и разочарования.

Вот и всё. Какая же я была глупая, что поверила. Он поиграл со мной — и исчез. Что я для

него? Так, забава. Сколько раз он так поступал с другими? Бесчисленное множество любовных

побед осталось у него за плечами.

Я снова и снова вспоминала его слова, его прикосновения — и всё это теперь казалось

каким-то наваждением.

Когда я уже легла в постель, телефон, который я не выпускала из рук, вдруг завибрировал.

Экран осветил темноту — Марк.

Сначала я не хотела брала трубку. Всё во мне уже успело разочароваться, озлиться, выстроить

стену, но теперь одно его имя разрушило это всё.

Наконец я дрожащим пальцем нажала «ответить».

— Алина… прости, что не смог приехать, — раздался его хриплый голос. Ему словно было тяжело

говорить.

— Ты обещал, — прошептала я. — Я ждала тебя...

— Знаю, — в его голосе сквозила усталость. — Но я оказался в больнице…

— В больнице? — я подскочила на кровати, крепко прижимая к уху телефон. — Что случилось?

— Ничего критичного, — поспешно ответил он. — Несчастный случай, ерунда. Но пришлось

остаться на обследовании. Я хотел написать раньше, но… — он вздохнул. — Прости. Не хотел,

чтобы ты волновалась.

— Марк… Я решила, что ты просто… передумал. Что тебе всё равно…

— Не смей так думать. Никогда, — оборвал он меня резко.

Я прикрыла глаза.

—Так что с тобой случилось? — продолжала настаивать я. — Ты обязан мне сказать.

На том конце повисла долгая пауза. Я слышала, как тяжело он дышит. А потом произнес тихо:

— Авария. Ничего серьёзного, просто не справился с управлением, — он говорил тихо, устало.

— Считай, повезло.

— Ты… ты вообще в порядке? — только и смогла прошептать.

— Живой, — он усмехнулся, но горько. — Немного потрепанный, но живой.

— В какой ты больнице? Я приеду...

— Нет! Не нужно!

— Ты издеваешься? Ты попал в аварию, а я должна сидеть здесь и ждать, пока ты сам решишь

появиться?

Он замолчал. Я слышала только тяжёлое дыхание в трубке, будто он боролся сам с собой.

— Алина… — наконец выдохнул он. — Я не хочу, чтобы ты видела меня таким.

— Мне всё равно, каким, — прошептала я. — Главное, что ты есть.

Как бы я ни злилась, как бы ни пыталась держать дистанцию — мысль, что с ним могло что-то

случиться, уничтожила всё. Он сказал «не приезжай», но разве я могла сидеть сложа руки?

Я подошла к зеркалу, машинально провела ладонью по волосам. Бледное лицо, расширенные от

страха глаза. На меня смотрела девчонка, которая ещё вчера пыталась держать марку и казаться

сильной. Сейчас от той силы не осталось ничего.

Я спустилась на первый этаж, схватила куртку и выскочила во двор.

— Куда ты несёшься? — донёсся до меня голос мамы из кухни.

— Скоро вернусь! — крикнула я и захлопнула дверь.

Не думая ни о чем, я кинулась к дому Яра. Он как раз был во дворе, занимался ремонтом

забора.

— Пожалуйста, отвези меня, — я повисла на этом заборе, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

— Сейчас…

— Что случилось? — он напрягся.

— Не могу объяснить. Просто… очень надо.

— Скажи хоть куда?

— В больницу…

Яр бросил на меня встревоженный взгляд.

— В больницу? Что-то случилось? Твоей матери плохо стало опять?

— Нет… не с мамой, — я замялась, сжала руки, чтобы скрыть дрожь. — С мамой все хорошо…

Он снова бросил на меня взгляд — напряжённый, почти ревнивый.

— Тогда кто?

И мне пришлось признаться:

— Он…

Яр не спросил, кто именно. Ему было достаточно того, что он прочитал в моих глазах.

Глава 29

Я распахнула дверь палаты и замерла на пороге.

Марк лежал на высокой подушке, свет лампы освещал его лицо — всё в каких-то синяках и

ссадинах. Под тонкой тканью больничной футболки угадывались бинты. И всё же, несмотря на

изрядно потрёпанный вид, он радостно улыбнулся при виде меня. Той самой привычной — наглой,

самоуверенной улыбкой, как будто ничего особенного и не произошло.

Я бросилась к нему, прижалась, обняла. Вцепилась в ткань майки. И в этот момент мне было

плевать, кто и что подумает. Плевать на то, что за моей спиной застыл Яр. Плевать на то, что

еще недавно я была смертельно обижена на Марка.

— Господи… — выдохнула я, зарываясь лицом в его шею. — Ты живой…

Он тихо рассмеялся.

— Ну что ты, конечно живой. Чуть-чуть помяли.

Я услышала, как дверь в палату захлопнулась, и поняла, что больше не чувствую на себе

ледяной взгляд Яра. Видимо, он благоразумно решил оставить нас наедине. Ну или просто

почувствовал себя третьим лишним.

Я выпрямилась, взглянула на Марка:

— Так что случилось? Что за авария? Марк, скажи мне, что произошло?

— Случайность. Подрезали.

— Ты врёшь.

Он снова улыбнулся, и тогда во мне всё вскипело.

— Марк! Скажи правду! Хоть раз!

Он молчал, уставился в потолок. Тишина затянулась, но я не собиралась отступать.

— Я участвую в гонках, — наконец произнёс он. — На ставки.

— Ты шутишь?

— Нет, — он сел ровнее, морщась от боли.

— Ты серьёзно? — я все еще не верила. — Ради чего? Уж точно не ради денег…

Он пожал плечами.

— Не ради денег, ты права. Но это разгоняет скуку.

На секунду мне показалось, что я прямо сейчас его ударю.

— Скуку? Ты чуть не погиб! Это могло закончиться… — я осеклась, прикусив губу. Слёзы уже

подступали к глазам. — Из-за скуки ты рискуешь жизнью?

Он пожал плечами, будто речь шла о пустяке.

— А что такого? У каждого свои развлечения.

— Развлечения? — я возмутилась. — Такие, значит, у вас развлечения — споры на то, кто кого

соблазнит, гонки на машинах… Ты хоть понимаешь, как это звучит? Отвратительно!

Он хмыкнул.

— Ну, может, для тебя да. В моём мире это норма.

Да, это его мир. Мир, в котором богатые детки ради забавы разрушают чужие жизни, а потом

садятся за руль и мчатся на бешеной скорости, рискуя собственной — только для того, чтобы

хоть что-то почувствовать. Для меня все это было чуждо, дико, непостижимо.

— Тебе это кажется нормальным? — прошептала я.

Он не ответил сразу. Посмотрел на меня — спокойно, почти равнодушно. И в этой его

сдержанной уверенности было что-то невыносимо чужое. Я не находила слов. Смотрела на Марка —