"Не узнает, — мелькнуло в голове. — Десять лет прошло. Он не узнает... Не должен узнать."

— Нет… — он качнул головой, приближаясь. — Я совершенно точно тебя где-то видел. Так и

есть, — его голос стал ниже, серьёзнее. — Мы встречались раньше. Не так ли?

Его взгляд цеплялся за каждую черточку моего лица. И я поняла: ещё немного — и он

догадается.

Я сделала над собой усилие, чтобы улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— Наверное, путаешь меня с кем-то. Запутался в своих многочисленных женщинах?

Он хмыкнул.

— Сомневаюсь. У меня память хорошая. На такие лица… — он задержался на последнем слове, и я

почувствовала, как у меня дрогнули колени, — я никогда ничего не забываю.

Его голос бил по и без того натянутым нервам. Я едва удерживалась, чтобы не сорваться, не

закричать. Мне хотелось убежать в дом и спрятаться, чтобы перестать чувствовать его

испытывающий взгляд на моем лице.

— В дом ты не войдёшь. На участок тоже, — я резко выдернула его из тумана воспоминаний, в

котором он сейчас прибывал. — Возвращайся в машину и проваливай отсюда, хозяин жизни! Здесь

тебе делать нечего.

Он подошел вплотную к забору. Теперь только он нас и разделял. Высокий, он навис надо мной,

будто нарочно проверяя, отступлю ли я. Но я не отступила. Сердце билось где-то в горле, но я

стояла, хоть внутренне вся тряслась.

— Смелая, — протянул он, прищурившись. — Таких, как ты, обычно быстро обламывают.

— Ну попробуй, — прошипела я. — Попробуй обломать меня…

В этот момент за моей спиной хлопнула дверь.

— Мам? — послышался встревоженный голос сына. — У тебя все нормально?

Я вздрогнула, обернулась. Мой мальчик стоял босиком на крыльце. Волосы растрёпаны, глаза —

похожие, слишком похожие на те, которые смотрят сейчас на меня по другую сторону забора. Я

словно оказалась под перекрестным огнем этих одинаковых взглядом.

— Иди в дом! Быстро! — крикнула я сыну.

В ту же секунду я кожей почувствовала, как мужчина напротив меня сильно напрягся. Его

взгляд метнулся от меня — к ребёнку. И снова на меня.

Напуганный моим резким окриком, сын все-таки сорвался с порожков и бросился к нам.

Я судорожно рванулась к нему, схватила за руку, прижала к себе, заслонила своим телом. Он

не должен увидеть его. Не должен увидеть моего ребенка.

— В дом, — прошептала я почти умоляюще. — Иди в дом, мама сейчас вернется!

Но упрямец не отступал. Боже, какой же он упрямый! Сын высунулся из-за моей спины и смело

бросил в лицо незнакомцу:

— Что вам здесь нужно? Убирайтесь из нашего поселка!

Я почувствовала, как он замер. Его глаза медленно скользнули к мальчику, потом — снова ко

мне. Взгляд стал холоднее, сосредоточеннее.

Я чувствовала, как его глаза впиваются в нас обоих, прожигая, пронизывая насквозь.

Моё сердце затрепетало в панике. Я резко схватила сына за руку, прижала к себе, снова

спрятала за спину. Мне казалось, что этот мужчина может одним взглядом отнять его у меня.

— Интересно, — сказал он, и в его голосе прозвучали тревожные нотки. — У тебя есть сын…

Смелый мальчик.

Он медленно выдохнул, губы изогнулись в холодной усмешке.

— Мы должны поговорить.

— Я тебе ничего не должна, — отрезала я. — Убирайся!

Моя рука дрожала, но голос я удержала ровным. Я не позволю ему увидеть, насколько сильно

меня трясёт.

Тут его взгляд скользнул по моему лицу, и я почувствовала, что сердце готово вырваться из

груди от волнения. Потому что в этом взгляде было слишком многое... Узнавание. Удивление.

Растерянность. И что-то ещё, от чего я всегда теряла почву под ногами.

Он молчал. Но его глаза метались по моему лицу, словно искали ответы.

— Значит, мы с тобой когда-то все-таки встречались… — произнес он холодно.

Я усмехнулась — коротко, горько.

— Когда-то. Но это было очень-очень давно.

Глава 3

Я сама удивилась, что осмелилась произнести это вслух. Но слишком велика оказалась моя

обида за то, что он — тот, который сломал мою жизнь и растоптал мою юность, меня даже не

запомнил.

Я смотрела на его лицо и едва узнавала. Чужое и знакомое одновременно. Взрослый, суровый, с

резкими чертами, уверенный в себе до наглости. Только глаза — все те же. Хищные,

внимательные. Как будто раздевают до костей, как будто ищут слабое место.

А я — вся одно сплошное слабое место. Всегда была.

Он чуть подался вперёд, нависая через забор, и его взгляд впился в меня.

— Значит, я всё-таки прав. Мы уже встречались, — в его голосе прозвучала уверенность, от

которой у меня задрожали пальцы. — Когда? Где?

Я прикусила губу. Молчи. Не выдавай себя.

Я чувствовала, как сын ёрзает за моей спиной, недовольно дёргает меня за руку. Он ещё

слишком мал, чтобы понять, что происходит. Но слишком умён, чтобы не заметить напряжение

между нами. Он высунулся из-за моей спины, и взгляд моего бывшего возлюбленного снова

метнулись к ребёнку.

— Сколько ему? — тихо спросил он.

Я похолодела.

— Не твоё дело.

— На вид… лет восемь? Девять?

— Ещё раз повторяю: убирайся, — прошипела я, крепче прижимая сына к себе. — Тебе нечего

здесь делать.

Он откинул голову чуть назад и улыбнулся — медленно, опасно. Я знаю, что он привык получать

все, что захочет, но и я больше не та глупая девчонка. Я не позволю ему снова разрушить мою

жизнь.

— Убирайся, — повторила я уже громче. — Пошел отсюда вон!

— Мы ещё увидимся, — произнёс он тихо. — Жди…

Он резко развернулся и пошёл к своим машинам и оставшимся позади друзьям.

А я не могла двинуться с места, будто приросла к забору. Будто без этой опоры просто

рухнула бы. Могла только прижать к себе сына так крепко, что он пискнул от боли.

Он вернулся. Чёрт возьми, он действительно вернулся.

Я думала, что оставила все в прошлом. Что пережила, похоронила. Что с годами, с новой

жизнью — боль растворилась. Но нет.

Десять долгих лет прошло. Но стоило мне его увидеть — как меня снова затягивает туда, где

мне было так невыносимо больно. В одно мгновение прошлое врезалось в мое настоящее с такой

силой, что у меня подогнулись ноги.

Неужели я дрожу? Да. Руки подрагивают. Как будто я снова та наивная дурочка, которая

влюбилась без памяти в наглого мажора. Но сейчас я ненавижу это чувство. Ненавижу, что оно

все еще живо.

Я вспомнила ту ночь, нашу последнюю. Я тогда думала, что умру. Что всё кончено. Я слышала

собственный крик, но никто — никто — не пришёл, чтобы меня спасти.

Слёзы тогда застыли где-то внутри, так и не пролившись. Сколько потом понадобилось мне

времени, чтобы научиться не ждать его звонка, не ловить в толпе знакомый силуэт, не

задыхаться по ночам от боли?

Я стиснула зубы.

Я больше не его игрушка. Я взрослая женщина, мать. У меня есть сын, мой смысл, моя

крепость. У меня есть за что сражаться, кроме своей покалеченной души.

Мне нельзя позволить этой старой боли снова разорвать меня на куски.

Если он теперь будет рядом, в городе, в моей жизни, если судьба снова столкнула нас лоб в

лоб, то мне придётся научиться дышать рядом с ним. Сохранять лицо. Сохранять силу. Ради

себя. И ради нашего… Нет! Только моего сына!

А еще… Еще мне хотелось бы заставить его почувствовать хотя бы часть той боли, что он

когда-то мне причинил.

Наконец я нашла в себе силы отлепиться от забора. Развернулась и пошла в дом, почти таща

сына за собой. Обняла его, прижала к себе, мельком поцеловала в макушку.

Он посмотрел на меня снизу вверх так, как будто почувствовал, что сейчас со мной происходит

что-то страшное.

— Мам, а кто это был? Почему он так на тебя смотрел? Ты его знаешь?