— Нет, — соврала я. — Просто холодно.

Но мы оба знали правду.

— Тебе не нужно бояться, — сказал он негромко. — Я не причиню тебе боль.

— Знаю, — ответила я почти шёпотом.

Я пыталась еще что-то сказать, но в следующий миг его губы накрыли мои, и любые слова стали

не нужны.

Это было не похоже ни на один наш прежний поцелуй. В нём было слишком много голода,

жадности, отчаянного желания. Марк целовал меня так, словно я уже принадлежала ему. И на

самом деле так оно и было.

Я отвечала ему жадно, отчаянно, забыв обо всём на свете. Цеплялась за его рубашку — мне

казалось, что без этого я упаду на пол: ноги уже не держали меня. Я плавилась от его

прикосновений, от его тепла, силы его рук, его настойчивость, которую он больше не

сдерживал. Каждое его прикосновение обжигало, каждое движение лишало меня разума.

Мы переместились ближе к моей кровати — я даже не поняла как. Он осторожно подтолкнул меня,

и я рухнула на мягкие подушки, а он накрыл меня собой. Я впервые ощутила тяжесть его тела на

своем. Я уже ни о чём не думала.

Только о том, что хочу быть ещё ближе.

Его пальцы скользили по моей телу, и мне казалось, что на мне нет никакой одежды — потому

что каждое прикосновение оставляло огненные следы. Он прижимался ко мне всё настойчивее, и я

чувствовала, как бешено стучит его сердце. Оно совпадало с моим — два безумных ритма,

сплетённых в один.

— Скажи, что ты тоже этого хочешь, — выдохнул он, прерывая поцелуй. — Скажи...

Я закрыла глаза, силясь выговорить хоть слово. Но вместо этого лишь кивнула, и он улыбнулся

так, будто весь мир оказался у его ног.

Страсть захлестнула нас. Теперь уже не только руки, но и его губы были повсюду — на моём

лице, на шее, на ключицах. Его ладони изучали моё тело, осторожно, но жадно, как будто он

боялся спугнуть, и при этом не мог удержаться. Я таяла, растворялась, теряла контроль.

Мне было страшно — до дрожи, до комка в горле. Но желание оказалось гораздо сильнее. Я сама

притягивала его ближе, отвечала на каждое прикосновение, шептала его имя.

Время исчезло. Мир исчез. Остались только мы двое — в огне, в безумии, в сладком забвении.

Его пальцы на миг замерли, когда скользнули к пуговицам на моей блузке. Я застыла, но не

остановила его. Он обнажил мою грудь, и его горячее дыхание обожгло кожу.

— Если ты не готова, я остановлюсь, — прошептал он.

Я посмотрела в его глаза — тёмные, бездонные, полные желания. Он ждал моего слова. Он,

Марк, который привык брать всё, что захочет, застыл, в ожидании моего решения.

— Не останавливайся… — прошептала я.

И Марк снова впился в мои губы. Его ладони были везде — настойчивые, жадные. Я дрожала, не

понимая, как справиться с этими чувствами, которые охватили меня. Казалось, я горела

изнутри, и только он мог утолить этот пожар.

Он покрывал мое тело поцелуями — шею, ключицы, плечи, и каждый поцелуй отзывался внизу

живота сладкой болью. Я выгибалась ему навстречу, сама стаскивала с него рубашку, чувствуя

под пальцами его горячую, сильную спину.

Страсть накатывала волнами. Я больше не думала о том, правильно ли это, что будет завтра,

что ждет нас в будущем. Я думала только о нём. Зажмурилась и прикусила губу, чтобы не

застонать слишком громко. Мне казалось, что я не выдержу, что сердце остановится, что тело

разорвётся от напряжения.

— Я хочу, — прошептала я. — Я хочу тебя. Но мне страшно, — призналась я еле слышно. — Для

меня это в первый раз…

Он провёл ладонью по моему лицу, скользнул пальцами по волосам и прошептал:

— Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. Доверься мне.

Когда он вошёл в меня, я сжала зубы и вцепилась ногтями в его плечи — острая боль пронзила

тело, а из глаз брызнули слёзы. Но это было и больно, и сладко одновременно. Марк замер,

прижал меня к себе, гладил, шептал какие-то успокаивающие слова, пока я пыталась выровнять

дыхание.

Постепенно, очень медленно, боль отступала, растворяясь в тепле и нежности, что исходила от

него. Мне казалось, что я горю изнутри, что меня переполняет что-то новое, неведомое.

Впервые в жизни я позволила мужчине коснуться самого хрупкого во мне.

Почувствовав, что меня начинает отпускать, он снова начал двигаться — медленнее, мягче.

Боль смешивалась с удовольствием, и уже очень скоро я не могла отличить одно от другого.

Потом он будто обезумел. Его руки стали горячее, движения — резче, поцелуи — глубже. А я… Я

позволяла ему всё.

Очень скоро боль окончательно растворилась, и на её месте осталось эти новые, ранее

неведомые мне ощущения — огонь, трепет, восторг. Я стонала его имя, тонула в каждом его

движении. Он прижимал меня, обнимал, целовал все, до чего мог дотянуться. Мы двигались

вместе, в едином ритме, сливаясь, теряя себя и находя в друг друге заново.

Когда всё закончилось, и я лежала в его объятиях, обессиленная, я вдруг почувствовала, что

из глаз льются слезы. Но это были какие-то совершенно другие слёзы. Это было что-то такое,

чтобы невозможно объяснить словами.

А Марк целовал меня в волосы и шептал:

— Ты моя. Теперь ты навсегда моя...

Я снова посмотрела в его глаза — и увидела там щемящую нежность, от которой у меня сжалось

горло.

Глава 34

Марк смотрел на меня так, будто я была каким-то невозможным чудом.

— Ну что, — прошептал он, — как ты?

Я хотела улыбнуться, но вместо этого закрыла глаза и прикрыла лицо ладонями. Щёки горели от

смущения. Смотреть на него, после того, что между нами только что произошло… Это было

настоящее испытание.

Он мягко отнял мои руки, наклонился и поцеловал в висок.

— Не прячься от меня...

Я уткнулась лбом ему в плечо и вдохнула его запах — терпкий, родной.

— Ты и правда оказалась невинной, — сказал он тихо. — И ты подарила свою невинность мне.

Это такой большой подарок…

Я сжалась от его слов, не зная, что ответить. Только слабо улыбнулась. Марк провёл пальцами

по моим волосам, по щеке, задержался на губах.

Мы молчали. Слова казались лишними для этого хрупкого мгновения.

— Я всегда считал, что нельзя к кому-то привязываться, — вновь заговорил Марк. — Что никто

не сможет меня удержать. А теперь... — он замолчал, тяжело сглотнул. — Теперь я боюсь…

— Чего? — спросила я шёпотом.

— Того, что между нами происходит... Это… Слишком серьезно.

Я обняла его, а он прижал меня к себе так крепко, что мне стало трудно дышать. Мы еще долго

лежали так, не в силах оторваться друг от друга. Его грудь под моей щекой вздымалась

размеренно, тепло исходило от кожи, и я боялась пошевелиться, боялась разрушить наше хрупкое

чудо.

Я не знала, сколько прошло времени. Целую вечность он пальцами водил по моей коже и

волосам.

И вдруг — с первого этажа раздался глухой стук. Потом пауза, и застучали снова, уже

настойчивее.

Я выбралась из кольца рук своего любимого и придвинулась к краю кровати. Выглянула в окно,

осторожно приподняв штору.

Во дворе стоял Яр. Он переминался с ноги на ногу и явно собирался постучать ещё не один

раз.

— Кто там? — спросил Марк тихо.

— Яр…

Марк резко пододвинулся ко мне, отодвинул штору шире.

— Конечно… — усмехнулся он холодно. — Он ни за что не хочет оставлять тебя одну…

Стук в дверь становился всё настойчивее, а я застыла в полутёмной комнате, не зная, что

делать. Марк обнял меня сзади, его грудь прижалась к моей спине.

— Не открывай ему. Не нужно.

Снизу снова раздался стук по двери. Я дернулась было, но Марк не отпустил.

— Не надо, — сказал он. — Хочешь, я выйду к нему? Объясню, что он мешает…

— Нет! — я замотала головой испуганно.