И тут я впервые увидела Марка таким. Его взгляд стал холодным и жёстким, голос — уверенным,

властным. Он даже не повысил тон, но каждое слово било наотмашь:

— Я — тот, кто не позволит вам относиться к пациентам, как к мусору. Эта женщина находится

в тяжелом состоянии, и вы должны сделать всё возможное и невозможное, чтобы ее спасти.

— Что… Да что такое… — пробормотал мужчина, растерянно глядя на Марка.

— Переведите ее в лучшую платную палату, приставьте к ней медсестру и найдите лучшие

лекарства, — продолжал командовать Марк. — Если через десять минут всего этого не будет

сделано, вам придётся попрощаться с вашей работой. И я могу вам гарантировать, что другую

работу вы не найдете. Придеться вам переезжать в другой регион.

У меня перехватило дыхание. Я смотрела то на него, то на врача, и не могла поверить в то,

что происходит. Впервые я воочию видела, какие горы способна сворачивать сила власти. Власти

и денег. Марк говорил спокойно, но в этом спокойствии было что-то такое, что заставляло

слушаться и подчиняться.

Главврач побледнел, сдвинул очки, пробормотал что-то вроде:

— Ну зачем же так сразу… Конечно, конечно… Сейчас мы всё сделаем.

И вдруг начал суетиться. Поднял трубку, вызвал кого-то по внутреннему телефону, начал сразу

же давать распоряжения. Шестеренки закрутились. Марк всего лишь сказал несколько слов, и

огромный механизм, который для меня оставался непробиваемой глухой стеной, послушно

сдвинулся. Я привыкла чувствовать себя маленькой, никому не нужной девчонкой, привыкла ждать

очереди, слушать равнодушные голоса врачей и смотреть, как они разводят руками. Там, где я

бы часами униженно ждала, умоляла, где мне бы отказали или отмахнулись, ему вдруг нараспашку

открыли дверь.

Именно здесь я впервые остро ощутила, что я — никто. А Марк — кто-то. И этот «кто-то» легко

сделал то, что для меня было непреодолимым.

— Вот и отлично, — сказал Марк, когда врач повесил трубку. — Жду от вас отчёта по

проделанным мероприятиям. А пока загляну к вашему главврачу…

Он направился к двери, и я поспешила за ним.

— Вот видишь? Всё решаемо, — сказал он, видя, что у меня расширились глаза от шока. —

Теперь за твоей матерью будут смотреть как положено.

Я остановилась, пытаясь отдышаться. Меня всю трясло.

— Ты… Как ты это сделал?

Он оглянулся на меня, улыбнулся краем губ, и от этой улыбки меня будто обдало жаром.

— Просто поговорил, — сказал он легко. — Умею убеждать.

Я чуть не разревелась от нервного напряжения. Просто поговорил? Я только что видела, как он

практически раздавил человека, который для меня был фигурой непререкаемой власти.

— А теперь давай-ка заглянем к моему крестному, — небрежно бросил он. — Попросим, чтобы он

проконтролировал процесс.

Марк повел меня наверх, прямо к кабинету недосягаемого главврача, который встретил его как

дорогого гостя. Они обнялись, расцеловались, и главврач, который действительно оказался его

крестным, начал лично наливать нам чай, повторяя как сильно он рад нас здесь встречать.

Марк рассказал ему о том, что произошло, и попросил, чтобы он взял лечение моей матери под

свой особый контроль, потому что тому врачу уже нет никакого доверия.

Я не могла оторвать глаз от этой сцены. Главврач, мужчина лет пятидесяти с тяжёлым взглядом

и сединой на висках, вдруг потерял весь свой весомый вид. Он улыбался Марку, кивал и

клятвенно заверял, что станет личной сиделкой для моей матери, что не отойдет от ее палаты,

пока не поднимет ее на ноги.

Я хорошо усвоила, что, если хочешь чего-то добиться, надо ждать, умолять, надеяться на

случайность. А тут… Марку хватило пяти минут, чтобы изменить ход событий. Всё решилось

мгновенно — одним словом.

Я смотрела на него и не могла понять: как так? Откуда в нём столько силы? Столько власти?

Его даже не смущало, что он младше всех, кто сидит в этих кабинетах. Казалось, ему это

придавало ещё больше дерзости. Он вел себя так, будто за ним целый мир — и этот мир не

посмеет ему возразить.

Мы вышли из кабинета, и я рухнула в кресло у стены. Марк сел рядом, откинулся на спинку,

закинул ногу на ногу, словно мы сидим не в больнице, а в каком-то кафе. Краем глаза я

заметила, что он смотрит на меня — спокойно, внимательно.

— Эй, — сказал он тихо. — Дыши. Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо...

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Он сделал мне самый большой подарок, который я

когда-либо получала в своей жизни — он подарил мне надежду. Но мне стало страшно от того,

как легко он подчиняет себе людей… А теперь просто сидит рядом, руки в карманах, и кажется

совершенно спокойным, будто ничего особенного не произошло.

А для меня он только что перевернул весь мой мир.

Странное чувство поднималось во мне — смесь благодарности и благоговейного восхищения.

— Спасибо, — еле слышно прошептала я. — Я даже не знаю, как тебя благодарить…

— Стоп, — Марк вдруг неожиданно прикоснулся к моим губам, заставляя замолчать. — Я знаю

как! Пошли…

Он встал, протянул мне руку, и я взяла ее, позволила себя повести.

Теперь, после всего, что он для меня сделал, мне казалось невозможным отказать ему хоть в

чем-то.

Глава 16

Он шёл впереди, держа меня за руку так, будто мы с ним были парой, парнем и девушкой, чем

еще больше меня смущал. Я шла за ним, спотыкаясь на поворотах, и всё никак не могла прийти в

себя после сцены в больнице.

Но было еще кое-что, что меня сильно беспокоило. Цена. Я знала, что она обязательно будет.

Мне было хорошо известно, что чудеса не бывают бесплатными.

— Так чего ты хочешь? — спросила я тихо.

— Ты о чем?

— Ну, что именно ты хочешь за… За твою… Помощь?

Он чуть склонил голову набок, прищурился.

— Ты посидишь со мной в кафе. Поешь наконец, как нормальный человек.

— Что?

— Что слышала. Ты выглядишь так, будто тебя неделю не кормили.

— Хочешь сказать… Что я выгляжу жалкой?

Он рассмеялся.

— Я хочу сказать то, что уже сказал — что ты выглядишь голодной, — он приблизился ко мне,

наклонился так, что я почувствовала его мятное дыхание. — И уставшей. И мне ужасно хочется

поскорее это исправить.

Я кусала губы. Хотелось ответить ему что-то колкое или язвительное, вспыхнуть, оттолкнуть

его. Но я не могла. Потому что я, черт возьми, действительно была измождённой, голодной и

потерянной. Я не могла даже вспомнить, когда в последний раз ела, и сколько ночей подряд не

спала.

Марк снова протянул мне руку, как будто ставил финальную точку в разговоре.

— Пошли. Это всё, чего я хочу от тебя прямо сейчас.

Прямо сейчас? Это значит, что дальше он, возможно, захочет чего-то больше? Эта фраза

прозвучала двусмысленно, но я все равно пошла за ним. Внутренне каждую минуту ожидая

подвоха.

Кафе оказалось маленьким и уютным, с тёплым светом и запахом свежей выпечки. Марк уверенно

провёл меня к столику у окна.

Я села, сложив руки на коленях, словно школьница перед строгим экзаменатором. Он, напротив,

устроился свободно, откинулся назад и позвал официантку, даже не заглянув в меню. Заказал

еду для нас обоих, не спросив даже, чего я хочу.

— Ты всегда такая напряжённая? — спросил он вдруг, глядя на меня в упор.

— Мне… непривычно, — ответила я честно. Мне не хотелось изменять своей прямолинейности. — Я

не привыкла, когда ко мне относятся… Так хорошо. Слишком хорошо. Мне кажется, что за этим

обязательно что-то стоит.

Он улыбнулся.

— Ты права. За этом действительно что-то стоит.

У меня внутри всё похолодело. Вот оно. Вот сейчас прозвучит то самое «настоящее»