Выждав пару ударов сердца, решилась действовать, и, поскрипывая половицами, поспешила в дом.
Где-то за стенкой тихо завозились и заквохали теткины куры, привлеченные шумом.
Кинг, услышав «соседок», нетерпеливо заерзал у меня в руках, и я спустила пса на пол.
В комнате, объединившей в себе и прихожую, и кухню, и столовую, никого не было.
Зато на весь дом умопомрачительно пахло пирожками.
А сами виновники обильного слюнотечения нашлись на столе. Под белоснежной салфеткой на блюдечке с каймой из розочек…
Неужто неведомая Галина напекла? Ну тогда стоит успокоить тетку, что голод тут ей точно не грозит.
Успокоившись и цапнув один румяный пирожок, на укус оказавшийся с капустой, я на всякий случай обошла остальные две комнаты.
Но зала и небольшая спаленка были погружены во тьму и также безлюдны.
На кухне мерно тикали старинные ходики и деловито дребезжал холодильник, на проверку оказавшийся забитым продуктами.
На стене висели какие-то грамоты, а новомодная плазма была заботливо прикрыта кружевной салфеточкой.
Если не считать нас с Кингом и вновь притихших курей, то в доме больше никого не было.
Таинственная Галина наготовила снеди и исчезла.
Хмыкнув, я оставила бульдога за главного, а сама, сменив убойные шпильки на теткины сапоги «прощай молодость», порысила в конец сада.
Там, под раскидистой сиренью, меня ждал деревенский сортир, казавшийся мне сейчас самым желанным местом в мире.
Сделав свои дела и облегчив не только душу, я с чувством глубокого удовлетворения шагала обратно в дом.
Снег хрустел под ногами, а мои мысли крутились вокруг незапертой двери.
Могла ли соседка Галина оказаться вовсе без мозгов и забыть закрыть дом на замок?
Опыт подсказывал, что чего только в жизни быть не может.
Но стряпает она вкусно!
При встрече обязательно поблагодарю за выпечку и напомню дамочке, что дом следует запирать.
Так ведь и люди лихие могут заглянуть на огонек… И вынесут и плазму, и древнюю «Свиягу», и ходики…
Откуда-то со двора черной тенью ко мне под ноги бросилась кошка. Мурлыча, потерлась о сапоги.
— А ты, наверное, Мурочка? — присев, я погладила выгнутую кошачью спинку. — Пойдем, я тебе вкусненького дам…
Но Мурка, вопреки моим призывам, задрав хвост, гордо прошествовала на другой конец огорода.
Я проводила ее взглядом и обомлела…
В бане горел свет, а из трубы клубился парок, устремляясь в усыпанное звездами небо.
Еще в детстве я уяснила, что оставлять огонь без присмотра нельзя. Он безалаберности не прощает.
Надеюсь, там намывается неведомая Галина, а то ее забота обо мне — и пирожки, и банька — может выйти боком.
Пока в моем представлении эта доброхотка кажется странной, если не сказать хуже…
Хотя, может, там тоже глубокое поражение мозга на фоне прогрессирующей блондинистости?
Решив проверить свою догадку, я зашагала в сторону постройки.
Из бани отчетливо доносились голоса.
Глава 8. Ундина, Дима и свингеры
Любовь
Из бани отчетливо доносились голоса.
Женский что-то нежно ворковал, а ему вторил мужской баритон.
Я выдохнула с облегчением — все-таки Галина там. Но тут же озадаченно застыла перед дверью.
И не одна.
Про спутника тетя Зина не упоминала.
В задумчивости я закусила губу и поправила очки.
Войти? Не войти?..
Неудобно как-то получится… люди, считай, дело доброе делают, по-соседски приглядывают за домом… помыться вот решили, а тут я ворвусь…
Здрасьте, я приехала!
Поток моих угрызений совести нагло прервали:
— Улька, ты чего там сиськи мнешь? — громко раздалось из парной, и я вздрогнула.
Имя Галина точно так не сокращалось… а значит… а значит, там точно этой самой Гали нет.
Зато есть какая-то Улька!
— Да сейчас, Дим! — пропела в ответ неведомая девица.
Я от негодования сжала кулаки.
Это что получается?! Кто-то внаглую в чужую баню залез?
Галя, у нас отмена!
— Иди сюда, помну их тебе… — не унимался мужик.
«Вы еще потрахайтесь тут!» — хотелось крикнуть мне, но вместо этого я прихватила из поленницы чурку — удобный такой снаряд — и решительно распахнула дверь.
Ну сейчас я вам задам!
Первыми, что я увидела, были упомянутые мужиком сиськи.
Маленькие, с острыми сосками, они были приделаны к стройному — я бы даже сказала тощему — юному телу.
Тело это предельной степени голожопости, пронзительно взвизгнув, уставилось на меня огромными испуганными глазищами.
Из парной доносились громкие шлепки и вздохи.
— Ты кто? — спросила меня девица, прижимая к себе таз на манер щита.
Хороший таз такой. Эмалированный, с уточками на боку.
Тяжелый, наверное. Такой если запустить как снаряд, то нокаутирует сразу же.
Но вряд ли голожопая ундина помышляла о подобном сценарии.
Переминаясь, она не сводила пристального взгляда с полена в моей руке.
— Я Люба, а ты? — вернула ей подачу, растягивая губы в оскале.
— У-уль… У-ульяна я, — справившись с непослушной гласной, пролепетала девица.
— А делаешь ты тут что? — задала я самый очевидный вопрос.
Ну да, в бане же дофига чего можно делать… шить, вышивать… в шахматы турниры устраивать…
Но это «моя» баня! И никаких лишних жоп тут быть не должно!..
— Улька, ты там уснула? У меня стояк каменный! — подал голос любитель турниров, чем привел меня в бешенство за секунду, а в моей голове уже созрел план мести.
— Сейчас иду, милый! — ответила я вместо застывшей сурикатом Ульки.
Подложив в подтопок полено, я обратилась к девице самым милым голосом:
— А он мне все говорил: «Сюрприз тебе будет, Люба!» Я-то уж грешным делом подумала, что собаку притащит домой. А тут ты, моя хорошая… Ну что встала, как неродная? Бери веничек, да пойдем попарим моего муженька…
— К-как му-мужа? — проявляя чудеса в обращении не только с гласными, но и согласными, пролепетала эта банная нимфа.
— Как, как? Очень просто… люди в ЗАГС заходят, там недолго тусят, а потом выходят оттуда законными супругами… — развожу руками.
— Но Дима не говорил мне… — Уля, все еще прижимая к себе таз, испуганно перевела взгляд с меня на дверь.
Из-за нее доносились плеск воды и громкие вздохи…
Надеюсь, этот неандерталец там не своим стояком воду баламутит?
Я едва сдержалась, чтобы не скорчить гримаску брезгливости.
— Ой, да ты не стесняйся… дело это семейное, мы не первый раз так развлекаемся. И ты все же куда милее собаки! Они вечно что-то грызут, а могут и в тапки нассать!.. — доверительно сообщила, внутренне прося прощения у Кинга. Мой ушастик не испортил ни одной пары обуви.
Не хуже профессиональных зазывал, я несла этот бред, не забывая прислушиваться к звукам за дверью.
Слышал нас любитель легкого пара и полуголых девиц или нет?
А то сейчас как выпрыгнет со своим стояком наголо…
— Вы свингеры, что ли? — как-то обреченно выдала Уля и даже таз опустила.
А я часто-часто закивала:
— Они самые! Сейчас еще друг подойдет, и начнем… А еще по четвергам у нас БДСМ-сессии проходят, ты приходи, у меня хлыстов на всех хватит!..
— Пи#%*, - глубокомысленно изрекла Ульяна и начала спешно одеваться. — И он мне еще что-то затирал про одинокого волка…
«О, сколько тебя еще ждет открытий чудных!» — подумала я, когда Ули и след простыл.
— Сейчас чью-то жопку покусаю, если не нарисуешь ее! — подал голос одинокий волчара Дима.
Ну ты сам напросился, живописец хренов! Щас так «нарисуюсь», не сотрешь!..
— Бегу!
Схватив ведро с ледяной водой, я дернула дверь на себя и переступила порог…
Глава 9. Мечта
Любовь
— Да как он только пос-с-мел?! — шипела я, вытряхивая снег из обуви.
Ступни в сырых насквозь колготках неприятно липли к половицам.
