И так, переполох устроила… чудом обошлось без жертв.
На пороге Морозов резко оборачивается, и я чуть не врезаюсь носом в его широкую грудь.
— Спасибо в карман не положишь и на хлеб не намажешь, Тишина, — Демьян упирается рукой в косяк, как гора нависая надо мной.
— И чего ты хочешь? — гадаю, что можно из снеди положить Морозову в карман.
Сушки? Грибов соленых? Банку тушенки?
Пачку масла точно не дам! Вы цены на масло видели?!
— Поцелуй меня.
Он сейчас серьезно? Я не ослышалась?
Ошарашенно смотрю на него.
И почему-то в этот момент Демьян не выглядит как человек, пару минут назад отпускавший соленые шуточки про меня и моего выдуманного жениха.
Ответный карий взгляд слишком пытлив и внимателен.
В уголке четко очерченных губ прячется язвительная ухмылочка, готовая вот-вот обнажить ямочку на заросшей темной щетиной щеке.
Все в Морозове было слишком.
Слишком длинные ресницы.
Слишком ровный нос.
Брови темные и слишком густые.
Губы… слишком часто они сегодня складывались в язвительную улыбку.
И сейчас я зависла на них.
Поцеловать его?
Сердце пропустило удар, а потом сорвалось в уверенную тахикардию.
Мне резко стало жарко, будто снова в баню шагнула.
Срочно «скорую»! Тут пациентка на грани обморока.
Наверняка я покраснела.
Моя детская мечта о поцелуе с самым красивым соседским мальчиком вдруг воскресла и маячит перед носом.
— А ты все такая же… — выдыхает раздраженно Демьян и одним рывком притягивает меня к себе. — Тетёха ты, Т и шина.
Расстояние между нашими лицами резко сокращается, и я со всхлипом прикрываю глаза.
В голове бьется последняя паническая мысль: «Как же так вышло, что я оказалась в Лопухах один на один со своей первой любовью и не могу совладать со своими чувствами?»
Во всем виноват неписец!
Глава 29. Опасно
Демьян
У нас на севере говорят, что вахтовику-нефтянику опасно делать три вещи: курить возле фонтана ГНВП*, кормить медведя сгущенкой… и думать о доме.
И если первые два варианта не угробят раньше, то третий спустя пару месяцев вахты свернет кукушечку набекрень.
И сейчас я для себя понял еще одну опасную вещь.
Находиться в одной комнате с женщиной, на которую тело реагирует однозначным «хочу», опасно не только для здоровья, но и для этой самой женщины.
Потому что в этот момент переключается в башке какой-то тумблер, и вот ты уже не цивилизованный мужик, а ненасытная зверюга, у которой основной инстинкт — спариваться.
Все мысли крутятся вокруг этого, и лезет из нутра истинное самцовое «догнать, подмять, отыметь».
Вздрюченное воображение подкидывает порно фильмы с участием Любы, и там такая жаришка!
Кровь только от мыслей вскипает и устремляется вся вниз, член каменеет и рвется в бой.
И вот ты сидишь, прихлебываешь чаек, а сам еле удерживаешься, чтобы не послать на хер остатки человечности и не поддаться древнему инстинкту.
Люба слизывает с губ сладкую каплю, а я уже мысленно хватаю ее и тяну на себя, чтобы отжарить как следует.
У стеночки, на столе, загнуть ее раком и наконец дать волю рукам и себе.
Казалось бы, еще два дня назад я ни о какой Любови Тишиной и не думал.
А теперь все мысли только о ней.
Как так вышло, что соседская девчонка, заноза и язва вдруг превратилась в шикарную женщину.
И у меня не нее стоит 24/7.
А уж после того, как я лицезрел Любу в своей ванной, у меня на один порно сюжет стало больше.
Едва ведь сдержался, чтобы не наброситься на нее там. Такую соблазнительно голую, беззащитную и пахнущую клубникой.
Хочу ее.
Сейчас бы прям сожрал, но сдерживаюсь из последних сил.
Потому что Любка морозится и злится.
Не совсем, правда, понимаю из-за чего. Ну не из-за книжки, в самом деле?
Или да?
Смотрю на нее: раскраснелась, глаза высекают искры, пухлые губы обиженно поджимаются.
— Да кто вообще эту чушь читает? — ляпаю в ответ на ее нападки.
И трындец. Фонтан прорвало!
В башке алармирует красным надпись «опасно», но я как долбанный додик игнорю все знаки и «прикуриваю» дальше.
— А может, ты и сама на досуге такое пописываешь?.. — говорю только из желания еще полюбоваться ее злостью.
Люба моментально вспыхивает факелом, по лицу читаю, что мечтает меня убить.
— Если надумаешь меня придушить, сделай это нежно… люблю женскую ласку в любом ее проявлении, — подначиваю, а у самого сводит всё от похоти.
Эту бы энергию, да в нужное мне трахательное русло! Мы бы из постели неделю не вылезали!
Я бы ее сначала бесил, а потом укрощал это пламя.
Новость о женишке немного выбивает из колеи.
Что за кент?
Мне показалось, или она его «вот прям щас» выдумала?
А если и нет, то главный вопрос, нахрена этот «залетный птиц» Любке?
Отношения на расстоянии полная хрень, на которую только и соглашаются старые дрочеры и унылые «синие чулки» с оравой кошек и полным отсутствием мозгов.
У Тишиной на первый взгляд все с головой в порядке.
Ладно. Выясним, что за мужичонка у нее.
В крайнем случае, жених сексу не помеха. Не стенка — подвинем.
— Спасибо, что помог, но тебе пора, — Люба решительно указывает мне на дверь.
Черт.
Такой облом!
У порога мне приходит шальная мысль:
— Поцелуй меня.
Поцелуй, Тишина, и я гарантирую, что ты сама попросишь меня не останавливаться на этом.
Огромные серые глаза Любы широко распахнуты, и я вижу в них растерянность, а еще сомнение.
Ну, блин, сейчас даст заднюю!
Притягиваю ее к себе, дурея от ощущения мягкого податливого тела в руках.
— Тетёха ты! — укоряю с усмешкой, и тянусь к ней.
Люба покорно прикрывает глаза. Я задерживаю дыхание, как перед прыжком в воду… и с шумным выдохом отстраняюсь.
— Бу! — выдыхаю Любе в лицо, и она испуганно вздрагивает.
А следом на ее лице появляется разочарование, будто конфетку отобрал.
Но внутри меня хаос. И хочу ее до одури, и не могу силой.
А хочу… хочу, чтобы сама потянулась. Дала мне этот чертов зеленый свет.
Растерянное и обиженное лицо Тишиной, как ведро холодной воды.
— Спокойной ночи, — желаю ей и выхожу в сени.
Здесь темно и прохладно. А внутри меня ядерный реактор.
Теряешь хватку, дружище!
Я делаю несколько шагов, а потом замираю.
Какого хера?! Это же только поцелуй. Простое прикосновение. Оно ни к чему не обязывает.
Но если я сейчас этого не сделаю, то просто свихнусь.
В доме кромешная темнота.
— Дём, — испуганно зовет меня Люба и прерывисто вздыхает, когда я с легкостью нахожу ее пальцы. — Пробки вышибло…
— Да, мне тоже, — выдыхаю и, притиснув Тишину к себе, прижимаюсь к ее губам.
В конце концов, я всегда лихачил на красный!
* — газонефтеводопроявление, опасно внезапностью и открытым горением, прим. автора
Глава 30. Поцелуй
Демьян
Я помню, как впервые поцеловался с девчонкой.
Детский лагерь, южный берег и море.
Она была старше и самой красивой девочкой в отряде.
Я был борзый и выше ее сверстников на голову.
Гормоны шакалили так, что спать не мог. Ворочался под смешки пацанов.
И вот на дискотеке она предложила сбежать на море — про дыру в заборе нам рассказали старшие.
Улизнув ото всех, мы, опьяненные свободой, шатались по берегу.
Брызгали друг в друга водой, пускали блинчики в волны, смеялись над глупыми шутками. А потом я ее поцеловал.
Это было мокро, скользко и солено. А еще приятно, и такая в теле появилась эйфория, что голову вело.
Говорят, первый поцелуй не забывается. И не повторяется.
Отчасти правда.
И пусть лицо той девчонки заблюрилось в памяти, поцелуй с Любой вернул меня в то время.
Трепет, волнение, ощущение полета.
