— Не угадал, ни разу, — смеюсь.

— И что же на этот раз приготовила своим читательницам Лола Бесподобная?

Я чувствую, как по щекам разливается густой румянец, когда бормочу:

— Это сказка…

— Что? — он наклоняется ближе, будто не расслышал.

— Сказка, Дём! — отвожу взгляд, но улыбка прорывается сама. — Для детей.

Он замирает, потом медленно расплывается в ухмылке.

— Правда?

— Правда.

— И кто там у тебя? Принцы? Драконы?

— Есть один дракон, — осторожно признаюсь.

— Злой?

— Ну... не совсем. Он больше... ворчливый. Большой такой, с рогами и гребнем, крыльями в полнеба. Красивый. И очень одинокий.

Демьян хмыкает, проводит пальцем по исписанной странице блокнота.

— И кто же его приручит?

Я закрываю текст ладонью, но он уже заглядывает под нее, настойчивый, как всегда.

— Может, какая-нибудь смелая девочка с упрямым характером… в очках и с двумя светлыми косичками?

— Может быть, — смеюсь.

Муж вдруг становится серьезным, берет мои пальцы в свои, шершавые от работы.

— Нашим детям будет что почитать перед сном.

И в его голосе столько гордости, что у меня перехватывает дыхание.

— Детям? — переспрашиваю удивленно.

— Тебе не кажется, что Аришке пора подарить братика или сестричку? — Горячая ладонь касается моего бедра под пледом, ведет выше, и я вспыхиваю от этого прикосновения. — Согласна?

— Я подумаю, — шепчу. — Но сначала я допишу главу, в которой смелая девочка подружилась с самым грозным драконом королевства Лопухляндрия.

А потом Демьян целует меня в лоб, встает и идет варить какао — потому что «сказки нужно писать под что-то теплое».

Три года спустя

Я скролю комментарии, закусив губу.

Очередной эротический роман Лолы Бесподобной «Развод в 65. Седина в голову. Бес в жо…» порвал аудиторию и вылетел в бесты.

ТролльИванна11: «Автор — бездарь! Героиня ведет себя, как дешевая бабко-шлюха, а не сильная независимая женщина! Ужасно! Язык убогий, диалоги пустые, один сплошной секс! Герой арбузер. Автор реально думает, что все бабы мечтают только о члене и унижении? И не надо меня закидывать тапками, я учительница и знаю все о красивой литературе. Автору стоит меня поблагодарить, а не кидать в блок за мое ценное мнение».

Следующий ее комментарий — на мой же роман, но уже под мужским псевдонимом Лопуша Любимова:

«Боже, как же автор проникновенно описывает женскую душу! Каждая строчка — шедевр! Это же надо так тонко чувствовать нас, девочек! Браво! Вы настоящий мастер!»

Я фыркаю, откидываюсь на спинку кресла.

— Ну что, гений, как твои фанаты? — Демьян протягивает мне чашку чая, заглядывая в экран.

— Одна и та же читательница. В одном отзыве я — бездарная пошлячка, в другом — гений психологизма.

— Бабко-шлюха? Сильно. Биполярочка подкатила, — хмыкает он, усаживаясь рядом. — Может, она секс только по телеку видела? И теперь завидует.

— Ее бы просто порвало, узнай, что Лола и Лопуш — это один человек, — смеюсь, делая глоток.

— И мир ее рухнет нахер, — хохмит Демьян, отхлебывая кофе. — Ладно, забей. Ты мне лучше скажи, когда новая глава про капитана Степана выйдет?

Я поднимаю бровь.

— Серьезно? Тебе зашел этот бред про «космического спецназовца-дальтоника, сеющего добро и правду плазменным мечом»?

— Еще как! — Он ставит чашку, размахивает руками, изображая битву. — Это же шедевр! Погоди, сейчас… «Глаза его горели, как две нейтронные звезды, а десница карала то врагов во имя Света, то соратников, ибо Степан, как обычно, путал цвета»… Да это же поэзия, блин!

Я закатываю глаза, но внутри разливается теплое чувство. Потому что он правда ждет.

— Ладно, — вздыхаю. — Завтра напишу, как Степан вырезал очередную банду космических пиратов, усыновил сироту-андроида и спас куртизанку Хрюню из борделя.

— О-о-о. С любовной линией? — подмигивает он.

— Ну а как же без нее? — пожимаю плечами.

— Тогда я пойду готовить вдохновение.

Демьян возвращается с креманкой мороженого и лоточком клубники:

— Автор должен трудиться в комфорте. Как там наш соавтор себя чувствует?

Большая ладонь ласково касается моего живота, и следом тут же получает пинок изнутри.

— Просил передать, что хочет еще чипсиков и соленой карамели.

— Будет исполнено.

— Папа! Па-а-ап! — Ариша тянет меня за рукав, тыча пальцем в мангал. — Говячо! Ха-а!

— Да, тут горячо. Гер, с заднего фланга!

Герман успевает в последний момент перехватить ураган в розовом комбинезоне.

— Ы-ы-ы, — верещит сердито Варя, лупя отца пластиковой лопаткой, которую она собралась кинуть в угли. — Я хочу сама-а-а.

— Иди найди маму, Варюш, — Станиславский гладит по макушке дочку, и та, утерев слезы, бежит в сторону беседки.

— Пойдешь с Варей? — спрашиваю дочь, но та сначала молча качает головой, а потом бочком все-таки крадется за подружкой.

Ариша у нас немного застенчивая, мечтательница и фантазерка. Вся в мамочку.

В беседке уже слышен вой Варвары.

— Ядерный реактор, а не девка! — Герман фыркает, переворачивая шашлык. — Ты бы видел, как она вчера мой отчет «украшала». Фломастером прямо по бюджету на следующий квартал.

— Готовится к папке в штат, — хохочу я.

Мы стукаемся бутылками с минералкой.

Разговор плавно перетекает на вечную тему:

— В целом, как работа? — прищуривается Герман. — Наслышан, что у тебя там тишь да гладь. Безопасники даже охренели: «Муха не еблась…»

— Ага, а если и еблась, то строго по регламенту, — ржу, вспоминая как почти три года назад по протекции Германа пришел в департамент.

Когда мне вручили приказ о назначении на должность начальника департамента нефтегазового комплекса, первое, что я подумал: «Ебать, ты попал!»

Половина команды смотрела на меня как на выскочку. Особенно «старая гвардия», которая просидела в конторе дольше, чем я вообще в отрасли работал. Пришлось доказывать не словами, а делом.

Не то чтобы я не тянул — опыт работы «в поле» был, скважины знал как свои пять пальцев, да и с коллективом старался ладить. Хотя, иногда приходилось продавливать и дожимать.

Но бумажная возня, бюджетирование, согласования с министерствами — это был другой уровень. Да что там, пиздец это был!

Сейчас, оглядываясь назад, понимаю: все эти бессонные ночи с отчетами, нормативкой, скандалы и разъебы на оперативках, вся эта бюрократтческая турбулентность — не зря.

Ведь теперь, когда Люба спрашивает: «Ну как там твое королевство?», я могу со спокойной совестью ответить: «Работает».

И для человека, который начинал с вахтовки на крайнем Севере, это — победа.

— Не жалеешь, что с «полей» в бумагу окунулся? — читает мои мысли Станиславский.

Я бросаю взгляд через лужайку: Люба кормит Аришку клубникой, смеясь над тем, как та морщится от кислинки.

Первые полгода я буквально жил на работе, чем не вахта?

— Нет. Не могу уже представить, как пропустил бы ее первые шаги, — говорю тихо и с улыбкой смотрю на улизнувшую из беседки Варьку, та где то раздобыла длинную палку и бьет ей крапиву. — Стараюсь каждый момент быть рядом. Братишка для Аришки уже на подходе…

— А у нас снова девка, — хмыкает Станиславский.

— Будем отстреливать женихов? Тесть обещал ружье одолжить.

— Да тут надо очередью из пулемета.

Ржем, перечисляя, чем еще можно замочить будущих членонос… ухажеров.

Лето, деревня, шашлыки.

Хорошо.

В этот момент сзади ко мне прижимается Люба — теплая, с огромным животом.

— Устала, родная? — целую ее пальцы и разворачиваюсь.

— Нет, но... — она морщится. — Немножко тянет поясницу.

Глажу живот:

— Так, сынок, пора проявить мужскую выдержку и не тревожить мамочку. Мы просто приехали в Лопухи на выходные, давай без приключений. Папочка как-то разок уже из этой дыры гнал в роддом, но об этом тебе знать пока рано. Еще ведь две недели, да?