А еще мне подсказали к кому можно обратиться с погнутой шпилькой.

— Сосед ваш, дед Митяй, у нас на все руки мастер! Особенно, когда не пьет.

С этими ценными знаниями я пробиралась через сугробы к следующему обязательному пункту своей одиночной программы.

Голова все еще раскалывалась, а роман больше не мог ждать.

На удивление в аптеке из посетителей обнаружилась только одна бабуля-одуван.

Обрадовавшись, я пристроилась за ней, но быстро сдулась, увидев внушительный список лекарств.

Женщина по ту сторону прилавка тоже бросила взгляд на мелкий убористый почерк, тяжко вздохнула и рыкнула:

— Ты где там прохлаждаешься?! Работать за тебя кто будет?

От этого зычного голоса подскочили и я, и бабка.

— Иду-у, — прозвучало недовольно где-то из-за стеллажей.

— Пройдите к другому окну, — с извиняющейся улыбкой обратилась ко мне фармацевт.

Не успев подивится уровню сервиса, я шагнула в сторону и едва не уронила не только челюсть, но и теткины очки.

Из глубин аптечного рая, опустив очи долу, шла та самая голозадая ундина, что вчера таращилась на меня в предбаннике.

«Ага, все-таки есть у нее чувство стыда!» — злорадно подумала я, а потом только заметила в руках Ульяны книгу.

Девица явно не стыдилась меня, а просто внаглую читала!

Знакомая обложка едва не лишила меня речи. Я прекрасно помнила сюжет этой книги, ведь, в конце концов, я ее и написала.

В центре сюжета невинная героиня и ее очаровательный босс, от которого у нее двойня.

Последняя появилась при весьма пикантных обстоятельствах.

Героиня случайно перепутала хамамы и умудрилась свалиться на героя в самый, так сказать, ответственный момент.

Моя подруга гинеколог очень долго ржала, когда я спросила ее, можно ли забеременеть, если сесть на полотенце, испачканное мужской несдержанностью.

«Где ты только этот бред находишь, Люб? Надеюсь, не там же, где продают чудо палочки, сужающие вагину?» — вопрошала она в трубку, рыдая от смеха.

Пришлось изменить немного сюжет, где девушка вместо полотенца приземлилась аккурат на нефритовый жезл.

А потом, пользуясь тем, что в клубах пара хозяин жезла ее не разглядел — а только как следует общупал, — сбежала… и унесла с собой его биоматериал. Потом она устроилась к нему на работу секретарем, скрыв беременность. В конце, конечно же, он узнал об этом и женился на ней.

И вот сейчас моя «Невинно насаженная, или Двойня для босса» была аккуратно припрятана на полку с презервативами, а сама любительница горячего чтива — и горячих мужчин — наконец увидела меня.

Я недобро ухмыльнулась.

Ну, привет, что ли, фанатка?

Любовь

— Мне что-нибудь от головы, — прошу, наблюдая смену эмоций на хорошеньком девичьем лице.

От испуга Ульяна быстро перешла к обиженной сердитости.

Стрельнув глазами на коллегу, поразительно похожую лицом на Ульку — мама и дочь? — она прошипела мне:

— Всё закончилось.

— Вот прям всё? — поднимаю удивленно брови, внутри аплодируя актрисе погорелого театра.

— Я так и сказала.

— А это тогда что? — тыкаю в соседней витрине на целый ряд разноцветных упаковок.

— Муляжи. Продаже не подлежат, — елейным голоском отвечает мне Лолита лопуховского розлива и победно улыбается, демонстрируя чуть выступающие передние резцы.

Да ты ж моя зайка!

Мое кривое настроение быстро проскочило отметку с «фигово» на «не подходи — убьет», а я плотоядно растянула губы в ответной улыбке.

Ну держись!

Схватив с подставки аскорбинку, положила перед носом Ули:

— Тогда мне только это.

— Я могу посоветовать набор из антисептика и противодиарейного, у нас на них сегодня акция. А еще вот этот препарат… для профилактики половых инфекций, — чуть громче говорит Ульяна, и головы бабули и фармацевта как по команде поворачиваются в нашу сторону.

Ах ты ж маленькая пакость!

Но там, где ты училась, я уже преподавала.

— Беру все! — согласно киваю. — Моим подопечным пригодится. Спасибо, сестра, что заботишься об их бренных телах! Бедняжки, они ведь не виноваты в том, какой путь избрали, но в наших силах помочь им, направить…

Я несу эту чушь с самым благостным выражением на лице, буквально кожей чувствуя, как зашкаливает градус любопытства в помещении.

— Вот, а это тебе, сестра! — расплатившись, я жестом фокусника достаю из кармана мятый флаер, который мне сунули в метро. — Приходи к нам на собрания! Алкоголики по средам, в субботу — нимфоманки… Ну ты и так это знаешь. Можно инкогнито, мы уважаем анонимность наших подопечных. Ты, главное, приходи! Еще не поздно все исправить! Анонимное сестринство — это великая сила!

После этого в аптеке воцарятся такая тишина, что слышно, как скрипнула зубами Улька, и как глубоко вздохнула ее родственница. А бабка-одуван прищелкнула вставной челюстью, уже заранее смакуя новую сплетню.

Сцапав пакет с бесполезными лекарствами, я устремилась на выход.

Черт, главное, не заржать.

— Ка-а-акие еще нимфома-а-анки, Улька!? — громыхнуло за моей спиной, да так, что, кажется, стекла задрожали. — Да я тебя сейчас мерзавку!

— Ма-а-ам! — сиреной взвыла ундина.

Остальные звуки отсекла дверь, напоследок звякнув колокольчиком.

Довольная я поправила свою шапочку с ушками и пошла домой.

И даже голова, на удивление, прошла.

Поймав устойчивый сигнал сети рядом с самой высокой елью, я отзвонилась тетушке и успокоила, что все у меня в порядке.

Тетя Зина шла на поправку и уже пыталась строить лечащего врача, но тот с бронебойной уверенностью выдерживал настойчивые атаки тетушки и отпускать ее домой раньше времени не собирался.

Тетушка ворчала на него, но по голосу было понятно, что за такую принципиальность она его зауважала еще больше.

— Ты уж там продержись, Люб! У соседа помощи если что проси.

— Не переживай, теть Зин, я со всем сама справляюсь!

Вот еще. Демьяна о чем-то просить!

Уже завершив разговор, я с досадой вспомнила, что так и не спросила, как правильно растопить печь.

— Ну ничего, сейчас великая сила интернета нам с этим поможет! — Я шустро забила запрос в поисковую сеть. — Ага!

Пробежавшись глазами по статье, я уже хотела заскринить это дело, как что-то со всей силы пнуло меня в зад.

Любовь

Виновница моих тяжких ягодичных увечий не моргая смотрела на меня своими необычными глазами.

— Вот же… овца! — выругавшись сквозь зубы, я с кряхтением стала собирать разбросанные покупки.

Черт, яйца почти все переколотила!

Неожиданно ко мне подскочила уменьшенная копия первой — такая же лупоглазалая и с черной кудрявой шерстью — и попыталась зажевать пакет.

Мозг после встряски отказывался генерировать мысли, и я никак не могла вспомнить, как же называются вот эти мелкие овцы.

— Эй, за детьми своими следи! — На мой возмущенный возглас мамаша только ухом дернула.

Нахальный овчий отпрыск, осмелев, попытался меня тоже боднуть крошечными рожками.

Но стоило мне только протянуть к нему руку, как бдительная мать тут же сделала пару шагов ко мне.

— Но-но-но! Женщина… эмм… овца, не дурите! Я и с первого раза неплохо поняла! — Уперевшись ладонью в теплый овечий лоб, попыталась остановить эту машину и спасти остатки гордости.

— Это она из ягненка, — раздалось из-за спины, и я едва не подпрыгнула от испуга.

Старушка была махонькая, вся такая аккуратная. Улыбчивая с ясными голубыми глазами и с накинутой на тулуп белой шалью.

— От я тебе! — погрозив сухоньким кулачком, бабуля ловко ухватила овцу за шерсть на загривке. — Манька так-то смирная у меня, это она после окота такая строгая мамка стала… А ты, стало быть, Зинкина племянница, Люба, — без перехода продолжила она.

И сказано это было без вопросительной интонации.

— Стало быть, я, — в тон ей ответила, отряхивая шубу от снега.