— Тихо… т-ш-ш-ш, девочка моя, — пробивалось сквозь мои рыдания. — Это просто сон… не плачь…

Наконец я смогла разомкнуть слипшиеся от слез веки.

Темнота спальни, крепкие объятия сильных рук, уверенный и спокойный голос Демьяна — все это подействовало на меня, как успокоительное.

Всхлипы стали реже, и я смогла глубоко вдохнуть и развернуться лицом к Демьяну.

— Это просто сон? — прозвучала вопросительно, а потом громко всхлипнула, вжавшись в теплую грудь: — Я тебя никак не могла найти!

Демьян не стал смеяться надо мной, лишь крепче прижал к себе.

— Я никуда от тебя не денусь.

— Правда? — я вглядывалась в его сосредоточенное лицо, ища ответы, но вместо слов Демьян выбрал действие.

Склонился ко мне и приник к губам в требовательном поцелуе.

Со стоном я разомкнула рот и пустила язык. Сердце надрывно застучало, мои руки обвились вокруг шеи Демьяна. Я вся прижалась еще ближе, будто хотела в него вплавиться.

Его пальцы впились в мои бёдра с такой силой, что я знала — завтра останутся синяки. И мне понравилась эта мысль.

— Ты моя, — прошептал он, целуя шею. Не вопрос, не просьба — констатация факта.

Я ответила укусом в нижнюю губу, заставив его тихо застонать. Мне не хотелось сейчас нежности.

Демьян откинул в сторону одеяло.

Холодный воздух коснулся моей кожи, но тут же мужские ладони согрели меня — грубые, шершавые, знающие точно, где нажать.

С каждым касанием я все сильнее горела.

— Ты дрожишь, — прошептал он, и его дыхание обожгло шею, губы скользнули по ключице, заставив меня выгнуться.

— Дема-а-а… — простонала, умоляя о большем.

Когда он вошел, у меня перехватило дыхание. Не от боли — от чего-то другого. От ощущения, наполненности, что все вдруг встало на свои места.

— Все хорошо? — прошептал он, и я только кивнула, боясь разбить этот хрупкий момент словами.

Демьян двигался медленно, глубоко, не сводя с меня глаз. И каждый толчок отдавался в теле фейерверками.

Я обняла его за шею, чувствуя, как его сердце колотится в унисон с моим. В этот момент не нужны были слова. Только тепло его кожи, его запах, шепот дыхания...

Его ладони переплелись с моими, прижимая их над головой. Толчки стали резче, глубже, во мне нарастало напряжение.

Когда волна накрыла меня, я вцепилась Демьяну в плечи, чувствуя, как он тоже теряет контроль. Он кончил со стоном, прижав меня к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну.

Мы лежали, сплетенные, слушая, как бьются наши сердца.

Я еще плавала на волнах своего затихающего удовольствия, как меня догнала мысль о том, что на этот раз мы не предохранялись.

И я малодушно крутила ее в голове, как вдруг телефон Демьяна издал трель.

Одну, вторую…

Они посыпались градом, будто кто-то решил послать с десяток сообщений в мессенджер.

Я удивленно перевела взгляд на Морозова. Он с какой-то странной улыбкой смотрел на экран.

— Что? — не выдержала первой.

— Умный инкубатор только что оповестил меня, что я стал папой… — упало в тишине спальни, а я не сдержала смешка.

— Говорила мне мама, что надо подальше держаться от мужчин с прицепом… а тут их целых двадцать пять!

Демьян рассмеялся и повалил меня на простыни, а потом поцеловал меня так, что в глазах потемнело.

А где-то на заднем фоне инкубатор продолжал рассылать уведомления, напоминая, что наша жизнь — это странный, нелепый и совершенно идеальный хаос.

Два месяца спустя

Любовь

Три дня тишины.

Не той уютной, когда за окном идет снег, а ты наблюдаешь за его торжественным шествием, завернутая в плед и с чашкой горячего шоколада в руках.

Эта тишина напрягала, давила на виски и заставляла по десять раз перепроверять телефон.

«Доставлено».

Последнее сообщение так и висит в чате с утра — обычное, бытовое: «Шел 90 день января. У нас выпал снег! Даже Кинг этому не обрадовался, и мы погуляли буквально 10 минут. Как у тебя дела?»

Ни ответа, ни даже синей галочки «прочитано».

Я щелкаю клавишами ноутбука, пытаясь вымучить из себя хоть пару строчек для нового романа.

Бессмысленно.

Героиня никак не хочет признаваться в любви главному герою — странное совпадение, не правда ли?

— Ну неужели так сложно мне ответить?! — ворчу в пустоту квартиры.

Тимоша после моего возвращения из деревни собрал вещи и переехал на съемную квартиру. Не один.

И я бы порадовалась за мелкого, если бы он не оставил на холодильнике записку: «Не скучай, старушка».

Старушку я ему еще не скоро прощу.

Тете Зине стало лучше, и ее отпустили домой. К тому моменту Галина Зинаидовна, явив миру чудеса куриной смекалки и навыки выживания в полевых условиях, вернулась в стойло.

Детей этой авантюристки мы презентовали тете Зине в коробке.

Проведя еще несколько дней среди уютных сугробов и деревенской неторопливой жизни, в город я уехала вместе с Демьяном.

Я отказалась менять жилье и переезжать к нему.

Глупо? Возможно.

Но какой в этом смысл, если я все равно буду одна.

Полгода вахты…

Прошло всего два месяца. Впереди еще четыре.

Я обещала Демьяну, что справлюсь. Мы ведь решили попробовать. А теперь Морозов игнорирует меня, и беспокойство по этому поводу уже давно зудит под кожей.

Всего пару слов можно было мне написать!

От негодования, поднявшегося в душе, сводит голодным спазмом желудок.

На кухне готовлю себе глазунью и кофе. Сервирую стол и, поддавшись порыву, поливаю растительным маслом и посыпаю солью кусок черного хлеба — слишком обильно, так, что первый укус, обжигающе-соленый, пощипывает язык. Второй — уже вприкуску с шоколадкой.

«Это называется гастрономическое безумие, надеюсь, не заразно?» — подколол бы Демьян, посмеиваясь в трубку.

Но он не звонит.

На глаза вдруг наворачиваются слезы, и я громко всхлипываю, доедая последний кусок своего гастрономического безумия.

Телефон вибрирует.

Сердце глупо подпрыгивает — но это всего лишь реклама.

От разочарования хочется со всей силы швырнуть смартфон в стену, но я гашу в себе этот порыв.

Новенький флагман мне подарил Демьян взамен моего, раскуроченного в неравном бою с овцой, и телефончик не заслужил такой участи.

Кинг под столом громко вздыхает.

Маюсь от неясной тревоги весь день. К вечеру голова уже раскалывается от боли, и я стелю постель.

Проваливаюсь в поверхностный сон, всхлипывая в подушку.

Боже, какая я стала плакса!

К четырем утра раздается звонок.

— Черт, прости, Люб. Буран, связь отрубило начисто… Я полдня из вагончика на сосну залезал… — Демьян шепчет хриплым от усталости голосом, а я прижимаю телефон к щеке и ловлю каждое его слово.

Снова хочется плакать. Но на этот раз от счастья.

Любовь

Родительская кухня пропахла жареным луком и лавровым листом.

Мама, помешивая лопаткой гуляш, бросает в кастрюлю мелко нарубленный чеснок и колкие фразы в меня:

— Ну сколько можно ерундой заниматься? То безработная сидишь дома месяцами, то теперь от телефона не оторвать? Сколько еще бобылихой бегать будешь?

Я ковыряю вилкой в тарелке, чувствуя, как под ложечкой сводит от запаха тушеного мяса. От него свербит в носу, а к горлу подкатывает тошнота.

Сглатываю вязкую слюну и цежу сквозь зубы:

— Я не одинока.

— Ну да! Какая дура будет с мужиком смсками перекидываться? Тебе уже двадцать семь, Любка, не девочка уже!

— Это называется отношения, мам. И при чем тут мой возраст?

— А при том! При том, что я внуков уже хочу! — мама сердито сверлит меня своим профессиональным взглядом инквизитора. — А ты вон… в ждуню играешь.

Морщусь.

Боже, откуда она берет эти выражения?

— Я за твоего отца пошла, когда только-только в институт поступила! И все успевала! И тебя родила, и диплом защитила с отличием!.. — мама «села» на своего любимого конька.