Таксист, рассыпаясь в извинениях и перемежая русские и грузинские слова, помог мне вытащить багаж: коробку, картонку, и про собачонку не забыл.
Кингуша тут же от счастья оббежал и обоссал все четыре колеса иномарке, взрыхлил носом пушистый снег, а потом ожидаемо запросился на ручки.
Со вздохом я подняла отъевшегося бульдожика и прижала его к себе, провожая взглядом такси и костеря на все лады местную администрацию.
Неужели ни одного трактора не нашлось, чтобы прочистить как следует дороги?!
Снега было столько, что я на своих шпильках ушла в него по колено, и он тут же забился мне за отвороты сапог.
Чертыхнувшись, я попыталась его оттуда вытряхнуть, но хитрая субстанция быстренько поменяла свое агрегатное состояние и тонкой струйкой залилась мне куда-то под пятку.
Вздрогнув от такого райского наслаждения, я поплотнее запахнулпа полы моей стильной эко-шубки а-ля бешеный страус и поправила шапку с кошачьими ушками, тоже дико модную в этом сезоне.
Холод взбодрил и прогнал остатки лени, а переполненный мочевой пузырь придал мне ускорения, и я сделала первый шаг.
Глава 5. Триумфальное прибытие и шпилька
Одолев добрые десять метров, волоком таща за собой чемодан и прижимая подмышкой упитанного пса, я пришла к выводу, что блондинка это диагноз.
Ведь только полные дуры наденут в глухую деревню шпильки, а задницу укроют тонким капроном и кашемировым платьем.
Мороз эту самую задницу успел уже как следует покусать.
Подбадривая себя матерками, я продолжила личную экспедицию через снега, сатанея с каждым шагом.
Если бы меня кто-то видел со стороны, наверняка бы принял за залетную большую птицу, которая перепутала снежные барханы с болотом.
Высоко задирая ноги, я сокращала расстояние между собой и домом, в глубине души отчаянно мечтая бросить неподъемный чемодан и тоже попроситься к кому-нибудь на ручки.
Когда впереди замаячил знакомый резной забор, я, как та самая уставшая лошадь, почуявшая родное стойло, глубоко вздохнула стылый воздух и припустила бодрой рысью.
Мысленно я уже грела озябшие без перчаток ладони, приложив их к теплой печке, а на столе меня ждали чашка горячего какао и сериальчик на ноуте.
Я так воодушевилась этой картинкой, что потеряла бдительность.
Нога вдруг резко поехала куда-то вперед, и я, по-птичьи взмахнув рукой, полетела…
Вот только не вверх, а вниз.
Снег взметнулся надо мной салютом и тут же набросился на открытые шею и лицо.
Ахнув от жалящих укусов, я спешно завозилась, пытаясь встать.
Но только напрасно дергалась, проваливаясь все глубже в сугроб — нога застряла так капитально, что ни в какую не желала вытаскиваться из ледяной ловушки.
В капюшон набилась гора снега, и я сердито вывернула его наружу.
Кинг крутился рядом, тыкаясь мне в лицо мокрым сопливым носом и тихонько поскуливая.
Где-то грозно залаял пес, и мой француз в ответ тоже начал верещать.
Отпихнув морду Кинга и задев на его ошейнике маячок, я попыталась сесть.
Вышло это у меня только со второй попытки.
Сапог что-то крепко держало, и я только бестолково дергала ногой.
Да что за херня?!
Чертыхнувшись от души, я что было сил потянула конечность на себя и таки выдернула, как гребаную репку…
Вот только не всю.
Пятка сапога осиротела и лишилась шпильки!
На секунду потеряв дар речи, я только и могла, что хлопать глазами и открывать рот.
Мои новенькие сапожки!
Два моих гонорара, мать его за ногу! Лимитированная коллекция!
Зарычав не хуже злобного пса за забором, я встала на четвереньки и стала разгребать снег.
Нет, нет, мы обязательно починим их! Еще не все потеряно!
Кинг, увидев, чем занята хозяйка, тут же охотно включился в новую забаву.
Матюгнувшись особо сочно, когда снег от собачих раскопок полетел мне в лицо, я с победным рыком достала свой отпавший каблук.
Но радость моя была недолгой, потому что металлическая шпилька была зверски погнута пополам.
Не успела я погоревать над убитой «моей прелестью», как зов природы стал совсем уж громким и нестерпимым.
Боясь опозориться, и как в детстве напрудить себе в колготки посреди утренника, я с нечеловеческой сноровкой сгребла свои пожитки вместе с кряхтящим псом, придала себе ускорение и успешно преодолела оставшиеся двадцать шагов без приключений.
Надеюсь, мое триумфальное прибытие в Лопухи осталось без внимания зрителей.
Глава 6. Дед Митяй и чертовщина
Деда Митяя разбудили брехня Мухтара и жажда, по обыкновению возникавшая всякий раз, как он прикладывался к самогону.
На этот раз она была особливо нестерпимой, но и уговорил он лишку.
Почитай, почти весь бутыль.
Но самогон у Филимонихи всегда знатный выходил, и перебрать такого было не грешно.
Сама Филимониха была редкостной породы склочных и вредных баб, но продукт всегда варила отменный.
Ядреный, чистый, как слеза младенцева, и убойный, как любимая дедова двустволка ТОЗ-БМ, с которой он и на зайчишку, и на волка ходил, и тетерева бил.
Ложе из ореха, металлическое цевье, горизонтальные стволы…
Песня, а не ружье!
Настоящая классика русской охоты, а не все эти новомодные оптики-хреноптики…
Да, молодежь жаловалась, мол, с возведенными курками по бурелому не полазишь… Да только на это Дмитрий Никанорович всегда говорил, что на охоте не хайло надо разевать, а о безопасности думать в первую и последнюю очередь.
И в бурелом соваться нечего — шуму только наделаешь. Зверя надо выслеживать аккуратно, тихо…
А курки… их возвести дело секундное, ежели сноровка есть да опыт.
О своей двустволке дед Митяй заботился, чистил и смазывал маслицем, берег.
И сейчас, глянув в окно, вдруг неосознанно потянулся себе за спину… и схватил пустоту.
Подслеповатые глаза раскрылись широко-широко, волосы на плешивом затылке зашевелились, а по спине побежали позорные муравьи-мураши, чего с Митяем давненько не случалось.
Почитай, как на медведя ходил в семьдесят восьмом, так и не боялся больше ничего.
Мухтар продолжал заливаться басовитым лаем, а у деда от страха язык присох во рту.
На дороге за околицей, почти у самого дома, застыло нечто.
Было оно огромным и мохнатым.
Склонившись низко к земле, туша принюхивалась.
Звуки при этом издавала она мерзейшие, то ли рычание, то ли лай, то ли какое-то бормотание на неведомом деду языке.
Голову неведомой твари венчали два острых рога, но страшнее всего были глаза! Точнее, один огромный глаз!
Красный, горящий как раскаленные угли!
Им тварь осматривала все вокруг, а потом повернула башку аккурат в дедову сторону.
Отскочив от окна, Митяй вмиг протрезвел.
От страха затряслись поджилки, и дед размашисто перекрестился, глянув на образа.
Бросив взгляд на улицу, где бесновалась и рычала тварь, Митяй сперва ломанулся проверить крепкость засова на двери, а потом схватил любимое ружье.
Возведя курки, дед осторожно выглянул в окно, но нечисти и след простыл.
— Чертовщина какая-то, — утерев выступивший на лбу пот, прошептал Дмитрий Никанорович. — А ведь старая ведьма говорила, что до чертей допьюсь…
Позже, услыхав вой и рычание, доносившиеся со стороны ныне опустевшего Зинкиного дома, дед Митяй окончательно уверился — беда явилась в Лопухи.
Глава 7. Пирожки и баня
Любовь
Странно — ключа в привычном тайничке под первой ступенькой не оказалось.
Осторожно потянув на себя дверь, я поняла, что та и не заперта вовсе.
От нехорошего предчувствия заныли давно удаленные «восьмерки» и резко захотелось в туалет.
Торопливо нащупав на стене выключатель, разогнала тьму по углам просторных сеней.
— Есть кто дома? — осторожно позвала.
Но мой вопрос остался без ответа.
