Она слезла с постели и встала против меня, уперев руки в бока. Открыла рот, чтобы выпустить еще одну порцию брани… но не успела произнести ни слова. Потому что от двери раздались отчетливые, звучные аплодисменты моего супруга. Аплодировал Беранже от души, при этом добродушно улыбаясь.

Знай я его чуть меньше, подумала бы, что он рад встрече с теткой и ее мужем.

— У тебя нет ни малейшего понятия о приличиях, — проговорила баронесса на полтона спокойнее, когда овации стихли. — За каким демоном ты притащила с собой этого мужчину?

О как. Робера она все-таки не помнила. Какая жалость, что вслед за ним она не забыла обо мне… и о моем имуществе.

— Это мой законный супруг, дорогая тетя, — мой голос звучал приторно-сладко. — И я вернулась домой вместе с ним, чтобы показать, какое наследство за мной он получил. Правда, я не ожидала застать здесь вас…

— Мы прибыли, чтобы… чтобы позаботиться о твоих землях, — ну конечно, я предполагала как раз нечто подобное.

Беранже благодушно кивнул вслед за мной.

— Мы рады, что до нашего приезда замок и земли де Бриссаров не остались без присмотра. Но теперь, раз мы здесь, — тут интонация мужа внезапно изменилась со спокойной и вежливой на жесткую и решительную, — мы не смеем больше вас задерживать. Так и быть, на ночь глядя мы вас не выставим вон, хотя и стоило бы. Дождетесь утра в гостевой спальне, а затем мы надеемся распрощаться с вами.

Чета Моро подавленно молчала. Пользуясь замешательством противника, котики вежливо препроводили тетку и ее мужа в указанную слугами свободную спальню.

— Эй, кто-нибудь, — раздался повелительный голосок вовремя явившейся со двора Жакетты, — живо смените белье, проветрите комнату и соберите госпоже графине и ее супругу ужин.

Я откровенно выдохнула. Кажется, в ближайшее время я могла не вмешиваться в домашние дела. Теперь за меня было кому постоять: Робер, котики и Жакетта в придачу — чем не защита и опора?

— Завтра проводим твоих «гостей», — хмыкнул Робер, наблюдая за суетой вокруг, — и придется заняться хозяйством. Твой управляющий годится в дело, или лучше его сменить?

— Понятия не имею, — созналась я. — Я ничего не помнила, когда проснулась. И узнать ничего не успела, спасибо месье Морису. Ну что ты смеешься? С завтрашнего дня я обязуюсь прилежно трудиться ради семейного благосостояния.

Робер расхохотался в полный голос, привлек меня к себе и нежно поцеловал.

— Ты прекрасна, дорогая моя супруга. Принимаю твое обещание и со своей стороны обещаю во всем помогать тебе.

Следующие несколько дней мы и впрямь потратили на изучение моего хозяйства. К моему крайнему удивлению, оно находилось в относительном порядке: управляющий не воровал, экономка рачительно вела замковые дела, и вдобавок в оба следила за слугами.

Одним словом, нам оставалось только предаваться любви и самому разнузданному безделью. Прошла еще пара недель, и я поняла, что начинаю скучать. Уж очень насыщенным выдались первые месяцы моего пребывания в этой сказочке, и я привыкла, что у нас вечно случаются какие-то катаклизмы.

Но наконец мы получили свой вожделенный хэппи-энд, и убедились, что жизнь продолжается и после него. И что теперь?

— Что теперь? — спросила я как-то за завтраком.

Робер ответил мне удивленным взглядом. По его мнению, все шло великолепно. Нам предстояло вести мирную и спокойную жизнь, производить на свет и воспитывать потомство и выкинуть из головы пережитые неприятности.

— Ваша жена скучает, месье граф, — прозвенел от окна голосок моей феи-крестной.

Я обернулась к ней с надеждой. До сих пор ее появление означало, что на подходе новые приключения. Но на этот раз она была как-то особенно благодушна.

— Фреди! Садись, позавтракай с нами, — пригласила я, не теряя надежды. — Что новенького?

— Да так… — фея взмахнула пухлой ручкой и присела за стол. — В общем, ничего. Наша история завершилась благополучно. Тот, кто ее придумал (тут Фреди многозначительно ткнула пальчиком в потолок), остался доволен. Теперь все мы можем жить так, как нам заблагорассудится.

— Это что же, — возмутилась я, — нам не светит больше никаких приключений, опасностей… трудностей, в конце концов?

— Любимая, — Робер успокоительно огладил мое плечо, — думаю, со временем ты найдешь себе дело по вкусу. Что до меня, то моих приключений мне хватило на всю оставшуюся жизнь. Как вы сказали, уважаемая Фредегонда? «Мы можем жить, как нам заблагорассудится»? Это прекрасно. Какое-то время я точно согласен поскучать.

Быстро обдумав обозначенные Фреди перспективы, я внезапно поняла, какое дело избавит меня от скуки.

— У меня есть третье желание! — объявила я, и Фреди скривилась, словно жевала не пирожное, а целый лимон вместе с кожурой. — И нечего кривиться, дорогая крестная. Я хочу, чтобы ты занималась со мной магической наукой. Кое-что я умею, но мне определенно стоит больше тренироваться. Ну как, согласна?

— А какие у меня варианты? — вздохнула фея. — Что ж, начнем завтра. Но чтобы ты после не жаловалась на мою строгость.

— Ни за что на свете! — клятвенно заверила я.

— Вообще-то, твои таланты еще могут пригодиться тебе, — заговорщически прошептала Фреди, провожая взглядом выходящего из зала Робера. — Нашему полоумному сказочнику так понравилась вся эта история… что он подумывает о продолжении.

Спустя год

Крестины нашей с Робером старшей дочери мы решили отпраздновать со всей возможной пышностью. Уж если в свое время мы постарались устроить прием по первому разряду принцу Бальтазару, как следует отпраздновать первое торжество своего дитяти нам сам Единый велел.

Кстати, о принце. Предсказание Бусика сбылось на все сто: Бодуэн Счастливый умер (говорят, так ни разу и не протрезвевши), но престол тут же захватил шустрый братец покойного. Бальтазар и охнуть не успел, как был объявлен вне закона. Правда, он успел сбежать за границу королевства и попросил приюта у кого-то из соседей. Больше мы о нем ничего не слышали.

Ничего не слышали мы и про Жиля. Подозреваю, этот старый авантюрист подбил даму Маржери открыть ему дверь в какой-то новый мир. По деду Морис скучал недолго: его отец умер уже давно, и парню пришлось взять управление стаей на себя. Получив в лапы власть, котик здорово прибавил в солидности, и управлялся со своими вассалами, что называется, одной левой.

На крестины он прибыл с представительной свитой и уставил подарками целый угол в детской. На вопрос, к чему такая сокрушительная щедрость, Морис подмигнул нам и объявил, что намерен посвататься к наследнице двух таких благородных родов, когда она войдет в брачный возраст.

— Ни за что! — возмутилась я. — Ты слишком стар для нашей малышки.

— Пусть наша девочка решает сама, — Робер обнял меня и поцеловал в висок. — Если бы тебе надо было спрашивать родню насчет брака со мной, они тоже вряд ли пришли бы в восторг.

Я не нашлась, что ответить. Потому что весь прошедший год чувствовала себя бессовестно и бесконечно счастливой. Беранже стал мне отличным мужем — спокойным, надежным и любящим. И малютку Арабель он обожал с самого дня ее рождения. И совершенно не беспокоился насчет того, что родился не мальчик.

— Слава Единому, у нас нет майората, как в Альбионии, — хмыкнул он, когда кто-то из соседей вздумал ему соболезновать. — Нам с Илларией ничто не мешает оставить все дочери.

Праздновать решили в Беранже, как в месте проверенном и опробованном. Мадам Клод отнеслась к поручению подготовить застолья философски.

— Так тому и быть, господин граф, госпожа графиня, — улыбнулась управительница. — Уж коли принца встречали со всем почетом, то для маленькой мадемуазель всяко не хуже праздник подготовим.

Мне тоже пришлось вернуться к должности массовика-затейника. Я готовила крестьянские «песни и пляски», обновляла навыки создания фейерверков, составляла план речи для Оделарда. Старинушка чудесно прижился в замке, навел идеальный порядок в библиотеке и все время что-то писал в толстой обтрепанной тетради. Правда, Зорька скончалась от несварения желудка, но взамен мадам Клод догадалась подарить горюющему Оделарду рыжего котенка, и тот утешился.