Пока я внутренне кипела, меня усадили на спину Вилларе. Графа погрузили на другого котика, и мы тронулись в обратный путь. Покосившись на Беранже, я обнаружила, что он выглядит хуже, чем мне показалось вначале. Лицо белое, под глазами синяки, и вид чрезвычайно удрученный.

— Держу пари, что знаю, о чем вы думаете, — мрачно хмыкнула я. — Спорим?

В глазах Робера снова загорелся тот же опасный огонек, что и прошедшей ночью.

— Охотно поспорю с вами, Иллария. И даже не попрошу никакой рискованной ставки. Просто скажите, о чем я думал сейчас.

— О том, какой вы болван. О том, что не стоило впускать Соланж и ее папашу в замок. И еще о том, как мало у вас… у нас осталось времени., — тут же озвучила я свои предположения.

Последнее было несвоевременным: граф снова нахмурился. Но отпираться не стал, кивнул и подтвердил:

— Вы догадались, потому что сами думали об этом, верно? Могу вам обещать, что до самого дня моего рождения ни Соланж, ни ее приближенным не будет хода в шато Беранже.

Тут меня осенило. Ну конечно. Наш полоумный влюбленный сказочник не мог пропустить значимую дату. Как же! Ведь так занимательно поставить персонажа на самый край, чтобы потом отвести его назад, к безопасности… или столкнуть вниз. В глубокую пропасть, из которой нет выхода.

Впрочем, злиться на нашего сочинителя никакого толку не было. Он, конечно, мастер придумывать забористые ходы сюжета, но и мы не лыком шиты. Поборемся еще за свой законный хэппи-энд.

Беранже, вон, до сих пор держится, хотя многие на его месте уже погрузились бы в депрессию. Или ушли в запой.

В воротах замка топталась мадам Клод. Завидев нас, она кинулась навстречу.

— О, Единый, вы вернулись, месье! Какая радость! — похоже, только многолетняя выучка удерживала управительницу от того, чтобы немедленно броситься на шею своему господину.

Робер соскочил со спины котика и помог сойти на землю мне. Только после этого он повернулся к почтенной мадам и мягко произнес:

— Я вернулся, мадам Клод. Все в порядке. Прошу вас распорядиться о завтраке.

— Сию секунду, месье Робер! Радость-то какая! Уже бегу!

Женщина присела в поспешном (и оттого довольно неуклюжем) реверансе, и кинулась на кухню, отдавать распоряжения.

— О, сударыня, с благополучным возвращением вас! — откуда-то возникла Жакетта, румяная и бодрая, как всегда. — Изволите пройти переодеться? Давайте скоренько, а то уж вот-вот завтрак подадут.

Вот ведь плутовка! На самом деле она не столько беспокоилась о моей наружности, сколько жаждала узнать подробности нашего похода. Но поскольку на сей раз она меня не сопровождала, я сочла справедливым рассказать ей о своем приключении.

Горничная слушала со всем вниманием, в нужных местах охала, ругала крестьян и восхищалась моим мужеством, однако и о деле не забывала: к финалу повествования я была одета и причесана к завтраку.

— Ох, и как бы господину графу из его беды-то выбраться? — пригорюнилась Жакетта, пока я рассматривала себя в зеркале. — И ведь как ни ищете, все одно, никакого избавления не нашли. Разве вот старых богов спросить? Как думаете, если такое мессиру Беранже предложить — не огневается ли на меня?

А что, неплохая идея. Мало ли, вдруг да руны скажут нам такое, чего другим способом узнать невозможно?

— Ты умница, Жакетта, — от души похвалила я свою толковую служанку. — Мессир Беранже нынче в таком положении, что не отказался бы и от шаманского камлания. А уж руны разложить — самая что ни на есть подходящая идея. Вот после завтрака и приступим, согласна?

Горничная с готовностью закивала.

Трапеза прошла на удивление быстро: мы жевали и глотали, не очень-то понимая, что именно приготовили для нас на кухне. Я опустошила свою тарелку и подняла глаза на Робера. Он смотрел на меня с каким-то странным выражением — не то комплимент собирался отпустить, не то проститься навсегда.

Но я успела раньше — заговорщически ему подмигнула и объявила:

— У нас с вами, месье Беранже, образовалось срочное дело. Пройдемте в кабинет, что ли? Жакетта, ты готова?

— Да, сударыня! — горничная уже стояла за моим стулом, сжимала в руке мешочек с рунами и вид имела самый таинственный.

Граф только руками развел (ну конечно, где уж ему было противостоять сразу двум очаровательным дамам!):

— Не смею спорить с вами, Иллария. Прошу за мной, в кабинете нам никто не помешает.

Может, кто и удивился нашим невесть откуда взявшимся секретам, но вслух об этом распространяться не решился. Мы устроились в кабинете, и Робер наконец полюбопытствовал:

— О чем это таком загадочном вы желаете со мной побеседовать?

— Не с вами, граф, — успокоила его я, — а насчет вас. Вот, решили спросить древних богов, что вас ожидает. Полагаю, вы не откажетесь поучаствовать в гадании?

Ответил Беранже ожидаемо, тут я не промахнулась:

— Если бы гадание могло открыть нам тайну моего заклятья — я бы и у нуритки на ярмарке не погнушался о нем спросить. Что, Иллария, неужто вы и это умеете?

— Нет, но у меня талантливая служанка, — я указала на Жакетту. — Давай, дорогая моя, покажи месье Роберу свои способности.

Горничная с достоинством кивнула, потрясла мешочком, перемешивая руны, и предложила:

— Тяните, месье граф. Три раза по одной. И мы узнаем, что хотят поведать вам старые боги.

Я прямо-таки залюбовалась Робером. С этаким покер-фейсом он опустил руку в мешочек, вытащил одну руну, потом еще одну, и еще — все они были белые, как уже помянутый мною песочек на прибалтийских пляжах. Разложил камушки на столе и вопросительно взглянул на Жакетту.

Та бочком подобралась поближе, осторожно перевернула все руны, одну за другой… и застыла над ними в напряженном молчании.

— Ну что? — вообще-то, я и сама видела, что все три руны пусты, никаких знаков на них нет.

Горничная растерянно поморгала, а потом схватилась ладонями за щеки:

— Ой, и как же это такое быть-то может?! Нешто вам, месье граф, от высших сил особое отношение вышло?

— Ты не пугай меня, красавица, — как ни старался он сохранять спокойствие, голос Беранже предательски дрогнул. — Что там с высшими силами такое?

— Говори, дорогая моя, — поддержала я графа. — Не пугай нас понапрасну.

Жакетта вздохнула.

— Так ежели бы понапрасну — оно, может, и ничего. Только такого быть не может. В моих рунах только одна Верда, а здесь, сами видите, их три. Стало быть, боги нам говорят, что все только так обстоит, и по-другому статься на может. Госпоже моей только одна выпала, Верда-то, а вам вона как.

Значится, высшие силы над вами свою волю забрали, господин граф. От них вам испытания разные даются, но и защита вам будет, ежели чего. Такая, что ни один враг не одолеет.

— Чтобы защитить тебя, мальчик, нам никаких богов не требуется, — ни старых, ни новых. А вот заклятье снять мы не в силах, уж прости. Придется тебе самому справляться, — в кабинет по-хозяйски шагнул Жиль Вилларе.

Старый кот осмотрел нашу нахохленную компанию, хмыкнул чему-то своему и с удобством расположился в кресле.

— Слыхал я, мадемуазель де Бриссар, что ваша горничная рунами балуется. Что, девушка, погадаешь старику? — и он подмигнул Жакетте.

Та теряться не стала, — должно быть, невзирая на грозный вид, оборотень не внушал ей страха.

— Отчего же нет, месье Вилларе? Со всем моим удовольствием, — улыбнулась она. — Вот перемешаю руны… так… теперь тяните, как и господин граф, три раза по одной. Да не подглядывайте, наугад тянуть-то следует!

Старик расхохотался и сделал, что было велено. Ему достались две зеленые руны и одна желтая. Перевернув их, Жакетта удовлетворенно кивнула:

— Ну вот, слава всем старым богам разом: хоть кому-то они милость являют, а не испытания разные шлют. Глядите, сударь. Вот руна Тавис, она означает, что вы сильны и упорны в достижении целей. А стало быть, и удача вам улыбается чаще, чем другим, кто потрусливее да поленивее будет.