— Ваше высочество, — вкрадчиво произнес старый кот Вилларе, — не подобает тому, кто наследует престол целой страны так отвечать на гостеприимство своего будущего вассала. Граф принял вас у себя в доме со всем радушием, а вы… собираетесь любоваться на его печальное преображение?

Принц нахмурился.

— Так и быть, по старости мы простим вам эту вольность, месье. Однако, вы ошиблись: мы собираемся не только любоваться на оборот нашего доброго Беранже. Мы желаем сразить его собственной рукой, дабы покой наших будущих подданных не был нарушен появлением в здешних лесах сильного и опасного зверя.

Мужчины были заняты перепалкой, зверь посматривал вокруг, но пока, вроде бы, не собирался нападать. Все были заняты, а потому, к счастью, не обратили внимание на тихий скрипучий голосок моего фамильяра.

— Будь готова, — объявил он бесстрастно. — Ты должна заслонить собою графа, когда принц пустит в него арбалетную стрелу. Я сделаю, что смогу, но ты должна успеть.

Холодная плеть ужаса хлестнула меня вдоль спины, но отступать я не собиралась. Надо — значит надо. Ведь подсознательно я была готова к тому, что просто так все не закончится. Может, потому и отправилась к Роберу ночью. Чего бы мне это не стоило, я должна была его спасти.

Я никогда не верила в то, что в несколько мгновений можно вместить множество событий. Бессовестное вранье, думала я, события происходят по порядку, в строгой последовательности, сами по себе.

Так вот: не тут-то было. Нашему безумному сказочнику удалось впихнуть невпихуемое.

С нами все происходило разом, так быстро, что я даже не успевала перевести дух.

— Достаточно разговоров, — бросил принц, оборвав очередной аргумент Жиля Вилларе против убийства Робера. — Нам пора в путь, а из-за вас мы рискуем слишком задержаться в гостеприимном шато Беранже.

Он самодовольно ухмыльнулся, поднял арбалет и выстрелил. Но за секунду до выстрела я все-таки успела: рванулась на «линию огня» и встала между Бальтазаром и зверем, которым стал мой возлюбленный.

Страх куда-то испарился: вместо него я испытывала одно только дикое, нерассуждающее бешенство. Ишь, чего захотел, — убить Робера! Ну уж нет! Не позволю. Я приготовилась к тому, что арбалетный болт ударит мне прямо в грудь, а потом… потом я должна была умереть.

Но сказки на то и сказки — вечно в них все идет не так, как полагается.

Болт действительно ударил меня в грудь прямо в то самое место, где висела цепочка с фамильяром, он с треском воткнулся в скарабея, и мой ворчливый Бусик тут же разлетелся на куски. Как же так — я уцелела, но потеряла бесценного помощника, которого, невзирая на его сварливый нрав, полюбила от всей души?!

— Фреди! — завопила я, что было сил, медленно осознавая, что и сама едва не простилась с жизнью.

— Иллария! — одновременно со мной взревел над ухом знакомый мужской голос.

— Нечего орать, вы, оба, — скучным тоном протянула возникшая из ниоткуда фея-крестная, все такая же пухленькая, сверкающая и безмятежная, как в начале нашего с ней знакомства. — Сами видите, заклятье снято, граф де Беранже отныне и навсегда вновь обрел человеческий облик. Уберите оружие, принц! Опасности больше нет.

Я недоверчиво глянула себе через плечо. Да, Робер побыл в шкуре зверя совсем недолго, и сейчас стоял рядом и таращился на меня в крайнем волнении. Видно, это и было то самое «напряжение всех сил», о котором так туманно говорилось в старом пророчестве. Оба мы едва не погибли, и только такой дорогой ценой заклятье Соланж удалось уничтожить.

— Иллария, ты… цела? — кажется, граф тоже не верил, что все обошлось.

— Цела, только вот Бусик мой… — я присела на корточки и принялась собирать кусочки фамильяра, разбросанные вокруг.

— Если вы сами отлично справились, зачем ты звала меня? — раздраженно полюбопытствовала Фреди.

— Как это «зачем»? — возмутилась я. — Или ты не должна мне четыре желания?

— Ну… — фея ненадолго замялась. — Положим, должна.

— Я хочу, чтобы ты исполнила два из них, — надутая крестная выглядела очень забавно. — А еще парочка пусть останется про запас.

— Два желания? — Фреди недовольно поморщилась и осведомилась: — И какие же?

Я торжественно выпрямилась и взглянула на осколки Бусика, лежащие у меня на ладони. Все вокруг тем временем глазели на происходящее так, словно перед ними разыгрывали театральное представление. Даже Бальтазар молчал, изумленно хлопая глазами. Видно, в сказках тоже нечасто случается то, что произошло с нами.

— Первое желание, — я оттопырила один палец. — Пусть мой фамильяр по имени Бусирис вновь обретет… эмнэ… целостность, здоровье и все свои волшебные свойства.

— Да зачем он тебе? — удивилась фея. — Он же… невыносим. Вредный, противный жук.

— Он принес мне огромную пользу, и я желаю получить его обратно, — объявила я. — Или ты не можешь воскресить его?

На «слабо» Фреди поймалась моментально, не хуже обычного смертного человека.

— Когда ты уже запомнишь, — фея уперла руки в пухлые бока и воинственно нахмурилась, — что для нашего племени нет ничего невозможного. На то, что вы, люди, называете невозможным, нам просто требуется немного больше времени и сил. Не-мно-го. Давай сюда своего скарабея.

К моему величайшему облегчению, на починку фамильяра Фреди потратила не больше минуты. Сжала обломки жука в кулачке, дунула на него, кулачок охватила золотистая дымка, и в пальцах феи заворочался мой сварливый скарабей, целый и невредимый.

— Я буду пророчествовать, — проскрипел он, открывая глаза. — Слушайте, и не говорите, что не слышали. Наследный принц Бальтазар не будет коронован. Близка смерть Бодуэна Счастливого, а после него на трон взойдет брат Бодуэна по имени Бернард. Такова плата принца за желание увидеть, как граф Робер де Беранже навсегда обратится в зверя.

— Постойте, — отмер принц, — как это мы не будем коронованы? Что за ересь?

Надо было срочно избавляться от Бальтазара, и я отогнула второй палец на руке:

— Второе желание. Пусть его высочество, наследный принц Бальтазар и его свита, покинут шато Беранже и навсегда забудут о том, что здесь происходило в ходе их визита. Пусть они также никогда не вспомнят о графе де Беранже ни с добрыми, ни с худыми намерениями.

С видом заправкой фокусницы Фреди щелкнула пальчиками перед носом Бальтазара.

— Сделано, — отчиталась она. — Если ты больше ничего не хочешь, мне пора. Надумаешь исполнить оставшиеся желания — позови меня, как сегодня.

Фигурку феи охватила дымка, на сей раз голубая. А когда она рассеялась, никакой Фредегонды рядом с нами уже не было.

Принц моргнул.

— Как мы здесь оказались? Моя свита совершенно утратила всякие понятия о приличиях и завезла нас незваными в этот замок? Приносим наши извинения хозяевам. До столицы не так далеко, едемте дальше, господа. Привал устроим позже, ведь, кажется, едва миновал полдень.

Придворные тоже хлопали глазами, недоумевая, как это их занесло в незнакомое поместье. Расшаркавшись перед окаменевшим Беранже, они спешно погрузились в кареты, вскочили в седла и убыли восвояси.

Робер провожал их остекленевшим от избытка переживаний взглядом.

— Да будет мне свидетелем Единый, — проговорил он, проследив утекавший за поворот хвост придворного кортежа, — я и представить не мог, чем обернется для меня заклятье ведьмы Соланж.

Мне стало неловко, будто это я сочиняла сказку и несла ответственность за ее извилистый, местами совершенно невыносимый сюжет.

— Ну… — я развела руками. — Главное, что ты снова сделался человеком. Теперь, я надеюсь, навсегда. Нам осталось подсчитать убытки, нанесенные визитом его высочества, и можно будет забыть обо всех этих безобразиях, как о страшном сне.

— Еще вам надо беречься, чтобы не нахватать новых проклятий, — сварливо заметил Бусик, ворочаясь у меня в руке. — И повесь ты меня, ради вашего Единого, на шею. В твоем кулаке находиться очень неудобно.