— Я говорю о том, что Соланж полагает себя самой сильной и ничего не боится. И напрасно. Если мы найдем способ навредить ей — непременно им воспользуемся.

— Я очень надеюсь на ваш магический дар, — признался Вилларе. — Не менее, чем на силу вашего духа. Мы поможем вам всем, чем только сумеем. Но без вас нам не совладать со злым колдовством.

На эти славословия я только раздраженно отмахнулась. Знать бы, хоть примерно, что нас ждет, — тогда я могла бы составить предварительный план и не чувствовать себя настолько неуверенно.

Но пока выходило, что придется действовать наугад.

И хотя в прежней жизни руководство хвалило быстроту моей реакции и умение принимать нестандартные решения, не было никакой гарантии, что все это пригодится мне здесь.

Магия — вот чего я в себе не понимала. Хорошим попаданкам в придачу к магическим талантам всегда доставались и учителя, готовые наставить их в обращении с даром. Но в нашей сумасшедшей сказочке я не могла на это рассчитывать.

Уж как сама управлюсь — так и хорошо.

С этой мыслью я отправилась спать. Завтра нам еще предстоял целый день путешествия, и только к вечеру мы должны были прибыть в Шато Беранже. Я понадеялась, что заклятый граф не выставит нас вон и расскажет что-нибудь полезное насчет своего персонального проклятия, и на этом крепко уснула.

Во сне прямо мне в лицо летел острый клинок. Я едва успела отшатнуться, и злая до невозможности тетка прянула назад, как змея. Смотрела, сощурившись, и явно соображала, куда ударить, чтобы достать.

Я почему-то совершенно не боялась, и отпрыгнула от полоумной очень даже ловко. А остановившись, поинтересовалась:

— Вам чего надо, женщина? Чего буяните?

В ответ агрессивная особа только выплюнула сквозь зубы нечто неразборчивое. Я разглядывала ее искаженное яростью лицо и думала, кого это принесло в мой сказочный сон.

В общем-то, вариантов было немного.

— Мадам Соланж? — спросила я, уже зная, что угадала.

Вот правильно в боевиках герои забалтывают злодеев. Моя замедлилась, шпагу опустила и надменно фыркнула:

— Мадемуазель.

— Ну, — я развела руками, одновременно прикидывая, чем буду от нее отбиваться, если дело все же дойдет до драки, — примите мои соболезнования.

Злодейка моргнула от неожиданности.

— Почему?

— Ну как «почему»? — поскольку я четко понимала, что нахожусь во сне, «Остапа понесло». — Не берет же никто, наверное, замуж-то. Очень у вас характер тяжелый, как я погляжу. Беситесь чего-то. На меня вот напали. Хорошего человека заколдовали зачем-то. Это я про графа Беранже, если что.

Ой, зря я это сказала. Соланж закусила губу и снова подняла шпагу.

— Он посмел отказать мне в… моей просьбе, — зачем-то гневно пояснила она.

Пока она сердилась, я осторожно осмотрелась, и поняла, что нахожусь на лесной поляне (уж не этот ли лес мы недавно проезжали?). Пошарила позади себя и под руку мне попалась увесистая сухая лесина. Я подтянула ее поближе и невинно заметила:

— Что ж это за просьба такая была, если вы мужика оборотнем сделали? Небось, жениться не захотел? Ну, я вам причины уже объяснила. Поэ…

Тут ведьма не выдержала и снова кинулась на меня. Я отбила ее выпад своей деревяшкой, издала победный вопль (так ее, гадину!)… и проснулась.

Надо мной склонилась перепуганная Жакетта.

— Ой, сударыня, уж как вы кричали-то! Никак сон дурной приснился?

— Да нет, — я села и потерла лоб в задумчивости. — Наши победили. Найди-ка мне Мориса.

Котик нашелся ожидаемо быстро и воззрился на меня с немым вопросом.

— Доброе утро, мадемуазель, — осторожно проговорил он.

Видно, тоже слышал, как я орала.

— Доброе, — согласилась я. — А скажите-ка мне, месье Вилларе, как выглядит ваша ведьма Соланж?

Морис вздохнул и непонятно помахал руками.

— Я уже говорил вам, сударыня, она — истинное исчадие зла. Более ужасной…

Я тоже вздохнула. Любит котик драматизировать.

— Внешность, месье Морис. Я хочу знать, какова она внешне. Волосы, глаза, фигура. Можете рассказать?

Вилларе сглотнул и поморщился, словно его просили описать нечто совершенно неописуемое.

— Это худощавая темноволосая женщина. Черты лица правильные, но выражение всегда этакое… надменное или злое. Ростом, может быть, чуть пониже вас.

— Ага, благодарю вас, — ну точно, во сне меня пыталась атаковать Соланж собственной персоной.

Это что же, мне теперь каждую ночь готовиться к доброй драке? Держать под подушкой нож? Или под рукой — палку покрепче?

— Для чего вы спрашивали, мадемуазель Иллария? — котик продолжал топтаться рядом в недоумении.

Я улыбнулась беззаботно, как только могла.

— Чтобы не перепутать, если вдруг встречу ее. Хороша я буду, если не признаю главного нашего врага.

Вилларе с облегчением кивнул и отправился к костру, где Жакетта уже наполняла миски кашей. Это было верное решение: готовила моя горничная вкусно, а его парни отличались отменным аппетитом. Стоило Морису зазеваться, и он запросто остался бы без завтрака.

Я-то свою порцию получила вне очереди, по блату. И проглотила ее, почти не чувствуя вкуса.

Как же обезопасить себя от ночных нападений?

Должно быть, я думала очень громко. Потому что мой фамильяр изволил пробудиться, и скрипуче заметил:

— Ты сильнее ее.

— Бусечка! — я и забыла, какой полезный помощник у меня имеется! — Откуда ты знаешь, что я сильнее?

— Это просто, — снисходительно пояснил скарабей. — Если ты смогла отразить нападение, которого не ждала, в пространстве сна, — наяву ты тоже сумеешь с ней справиться. В твои сны мне нет хода, госпожа, но наяву и я смогу тебе помочь.

— Спасибо, — я ласково огладила бочок жука. — Мне повезло, что ты со мной.

— Конечно, — пробурчал Бусик, — и я рад, что ты ценишь меня по достоинству.

Пока я получала наставление от фамильяра, Жакетта с помощью котиков перемыла и собрала посуду, потом парни свернули лагерь, и мы смогли снова пуститься в путь.

Местность вокруг постепенно менялась — от болотистых низин мы добрались до заросших буйной зеленью холмов. Обходного пути, видимо, не было, потому что дорога вилась напрямик, от одного холма до другого.

Карета переваливалась на неровностях рельефа, но, вопреки моим опасениям, на бок так ни разу и не завалилась.

Жакетта после утренних трудов задремала, а я таращилась в окно и пыталась найти в себе магические силы. Силы почему-то молчали. И даже того крошечного огонька, который обнаружился где-то внутри меня в прошлый раз, я найти не могла.

Оставалось предположить, что магия приходит тогда, когда в ней появляется нужда. Смогла же я противостоять Соланж… хотя там, во сне, здоровая палка оказалась мне куда полезнее колдовства.

Я прикрыла глаза, собираясь тоже вздремнуть.

Но тут услышала музыку. Она звучала совсем тихо, и как будто…из-под земли?

Я распахнула глаза, выпрямилась и прислушалась.

Да, точно. Из-под земли отчетливо слышалась негромкая, мелодичная музыка, как будто кто-то очень талантливый наигрывал на лютне. Дремота разом слетела с меня, уступив место нервной дрожи.

Я уже убедилась, что в нашей безумной сказочке бывает буквально все, что угодно. Так почему бы нам не повстречаться с сидами? Вон и холмы присутствуют, и музыка играет… Ох, как не хотелось мне встречаться с волшебным народом!

Тем более, когда до конца нашего путешествия осталось совсем немного.

Я было хотела крикнуть Морису, чтобы он велел гнать лошадей, что есть мочи. Но спустя мгновение поняла, что убегать поздно.

В пологом склоне холма, к которому мы как раз подъезжали, образовалась широкая щель. Да что там щель — целый проход, ведущий, должно быть, во владения волшебного народа.

Парни остановили лошадей и зачарованно взирали на даму необычайной, нечеловеческой красоты, возникшую перед входом в холм. Наша карета тоже притормозила, и Жакетта распахнула заспанные глаза: