Ближе к вечеру нам пришлось снова свернуть на лесную тропу. Я заранее насторожилась — кто знает, какие неприятности могут нам подвернуться?

И когда копыта лошадей захлюпали во влажной почве, велела Вилларе отправить кого-нибудь вперед, на разведку. Вернувшиеся разведчики не обманули наихудшие мои ожидания: впереди было болото.

— Может быть, сделаем остановку прямо сейчас? — предложила я, немного подумав. — Уже скоро начнет смеркаться, а в темноте болота того и гляди преподнесут нам каких-нибудь пакостных сюрпризов.

Морис нахмурился.

— Пока еще светло, давайте проедем хоть немного. У нас не так мало времени, чтобы чуть что, устраивать привалы.

Я сильно сомневалась в том, что это решение правильное, но меня особенно и не спрашивали. Мы препирались еще некоторое время, и наконец пришли к соглашению. Порешили на том, что поедем дальше, но впереди все время будут двигаться разведчики. И как только что-то пойдет не так, мы тут же сделаем остановку.

— Ох, госпожа, что-то у меня сердце не на месте, — заныла Жакетта, стоило Морису отъехать от кареты. — Болота — это вам не шуточки. Тут какой только нечисти не встретишь! И болотницы, и кикиморы, и огоньки смертные. А уж духов-то! И не знаешь, кого в ту трясину утянуло, и кто к путнику на тропу выскочит. А серый туман, госпожа! Сказывают, он так заморочить может, что человек и сам в духа непокойного обращается, и до скончания веков по болотным тропкам бродит.

— Тьфу на тебя, девица! — наконец возмущенно рявкнула я. — Хватит кликать! Не то в самом деле накликаешь чего-нибудь.

Жакетта надулась и отвернулась к окну, не переставая бормотать что-то невнятное себе под нос. Я тоже поглядывала в свое окно не без опаски. Чего уж там — я выросла в городе, поставленном на болотах. А потому с детства питала к ним какой-то безотчетный ужас.

Конечно, мы не успели остановиться вовремя. Солнце село, и темнота вовсю цеплялась за ветки деревьев, когда Вилларе велел искать место для ночлега. Копыта лошадей не просто хлюпали жижей — они погрузились в нее по самые бабки. Мне было совершенно ясно, что никакого места для ночлега поблизости найти невозможно.

Кроме того, вместе с темнотой в воздухе сгущался туман — из кареты я не могла рассмотреть, серый или обычный, мутно-белесый. Но горничная при виде него впала в самую настоящую панику.

— Вот, сударыня, кликай не кликай, а беда-то все одно пришла! Что ж мы теперь, горемычные, делать-то станем?

— Что-нибудь да станем, не ной, — велела я с уверенностью, которой совсем не чувствовала.

Вышла из кареты, тут же набрала башмачками жидкой грязи и остановилась, уперев руки в бока. Ситуация вырисовывалась скверная. Приносить дары было уже поздно — в такой темноте и сырости фиг найдешь для них подходящее место. Да я и не знала, кому в здешних краях они причитаются.

При попытке двигаться куда-то в поисках поляны или взгорка посуше, мы рисковали угодить в настоящую топь. Да и туман становился все гуще — я уже не могла разглядеть тех, кто находился в голове нашего каравана.

— Что будем делать, мадемуазель? — как и всегда, в сложной ситуации Морис терял весь свой командирский апломб.

А интонация его сделалась до смешного похожей на нытье Жакетты.

— Сейчас, полагаю, смертные огоньки появятся, — зловеще предположила я. — Вот за ними и двинемся.

Брови котика поползли вверх.

— Да это же самоубийство! Вы, сударыня, шутить изволите?

— Сердиться изволю, — мрачно пояснила я. — Говорили вам, надо было останавливаться на сухом участке пути. Так нет же! «Мало времени, мало времени»… Вот погодите, доберемся до вашего графа, так я ему поведаю в подробностях, насколько вы дорожили нашим здоровьем в пути. Если он так благороден, как вы говорите, — готовьтесь, вас ждет изрядный скандал.

Котик понурился.

— Вы снова правы, госпожа, — признал он. — Мне нечем оправдаться, кроме как недостатком времени.

— Здесь мы его потеряем больше, чем где бы то ни было, — отмахнулась я. — Не знаю, что вам посоветовать. Боюсь, как бы вам не пришлось ждать утра, не сходя с седел. У нас хотя бы есть карета, но вот вашим парням придется нелегко. Велите всем стоять на месте. И перекликаться время от времени, что ли. А то отъедет кто-нибудь подальше, да так и сгинет в этой хмари.

Вилларе откланялся и скрылся в тумане, а я тоскливо огляделась. Вокруг стояла нехорошая, вязкая тишина, и почти ничего не было видно.

А спустя несколько мгновений, как я уныло подумала, «опять началось». Тишину раскололи звуки — да какие! Звон оружия, истошное конское ржание, крики людей — стоило прикрыть глаза, как я оказалась в гуще какого-то призрачного, миновавшего давным-давно сражения.

А может, не призрачного? Я осторожно подняла веки. В тумане метались какие-то тени, и они свободно проходили сквозь нашу карету. Можно было выдыхать — нам показывали ушедшие события, словно жуткое, призрачное кино.

— Сударыня, Единого ради, вернитесь в экипаж, — прошипела где-то рядом со мной Жакетта. — Если Они увидят вас — вы пропали.

— Да кто «Они»? — зашептала я так же тихо и двинулась на голос горничной.

Но закрыть спасительную каретную дверцу не успела. За спиной послышался грозный лай, я обернулась, и увидела, как прямо на меня несется огромный черный пес. Куда там собаке Баскервилей! Эта псина была крупнее и опаснее в тысячу раз.

У меня оставалась ровно секунда на то, чтобы принять решение. И я вспомнила, как дядька — знатный собаковод — учил меня обращаться с самыми злыми животными.

Жакетта всхлипывала где-то совсем близко, и я понимала: если это чудовище загрызет меня — следующая будет она. Поэтому собралась с силами, выпрямилась и уставилась псине в глаза.

Собака прекратила лаять и остановилась. Потом подвинулась ко мне и зарычала.

— Фу! — решительно, как могла, скомандовала я. — Место! Фу!

Потом подумала и добавила мысленный приказ (маг я или где?). И вот после приказа собачина наконец успокоилась. Села, вывалила розовый язык размером с лопату и выжидательно уставилась на меня.

16.

— Ну слава богу, столковались, — я облегченно выдохнула, только сейчас осознав, насколько сильно перепугалась.

— Никак угомонилась псина-то? — из-за каретной дверцы осторожно выглянула Жакетта. — Может, того… колбасы ему? Хоть и призрак, все равно, поди, жрать хочет.

Это была отличная идея. Моя горничная соображала прямо-таки отлично.

— Тащи, — распорядилась я. — Да побольше кусок-то возьми, видишь, какой наш Тузик здоровый.

Жакетта кивнула, нырнула в наши запасы, и спустя пару минут возникла снова, с изрядным шматом колбасы в руке.

Пес повел носом и завилял хвостом. Понял, что намечается угощение.

Я осторожно подобралась поближе к страшилищу и как могла дружелюбно пригласила:

— Иди, Тузик, угощайся! — потом положила колбасу на местечко посуше и отошла обратно к карете.

Против Тузика пес не возражал. Против колбасы тоже. Огромный кусок исчез в розовой пасти так быстро, что я и моргнуть не успела. Тузик облизнулся и преданно воззрился на меня. И тут мне пришла в голову свежая мысль.

Если из леса нас вывел заяц, отчего бы псу не провести нас через болота? Во всяком случае, попытаться стоило.

— Жакетта, быстренько найди мне Мориса! — велела я. — есть одна идея.

Горничная кивнула и скрылась в тумане. Котика долго ждать не пришлось — видимо, пасся где-то совсем уж поблизости.

— Вы что-то придумали, Иллария? — сразу же с надеждой спросил он.

Я задумчиво покивала.

— Ну да. Видите собачку?

— Вы называете это… собачкой? — у Вилларе аж волосы на затылке вздыбились от вида нашего потенциального провожатого.

Пес тоже ощерился и упредительно зарычал.

В общем, создалась классическая ситуация, называемая «как кошка с собакой». Надо было срочно сбавить напряженность, и я велела: